Из «Великого зерцала»
О Генрике и о жене его

Генрик, некий доброродный и богатый человек, имея жену добру и любезну. Единаго же дня сопривниде между ими речение о погрешении Еввы.

Нача жена, якоже им обычай, злоречити ю и поносити, нарича ю оплазивою и склонною к похотению и всяко судя и понося, како не утерпе, еже не послушати прелести змиевы и не вкусити яблока, но хотению своему лагодя, худаго ради яблока в толикия болезни и муки весь род человечь бедне вринула.

Муж ея, слышав сия, рече ей: «Жено любезная, жестоко судиши, темже егда бы и ты в таковом искушении обрелася, такоже бы сотворила».

Она же, препирался с мужем, глаголет: «Никакоже бы аз сотворила сего!»

Он же рече: «Жено любезная, хощу, да исполниши малое повеление мое и зело удобное и легкое, но ни ради любви ко мне не можеши сего содержати».

Она же рече: «И что твое повеление?»

Муж же рече: «Повелеваю: егда в баню мытися поидеши, отнюд да не вступиши босыма ногама во блатце, еже на дворе нашем».

Бе бо на дворе его калужа, в нейже вода зело скаредна, гнусна и смердяща, в нюже отвсюду стекахуся всего двора гнусости.

Слыша сия, жена нача смеятися, глаголя: «Великое дело, – рече, – заповедуеши! Аз и мимо ити тоя воды никакоже могу!»

Рече паки муж: «Жено, хощу, да будет между нами заклад, и аще ты не приступиши мое слово, дам ти четыредесят гривен сребра, аще ли же преступиши, то дай ми ты толико же».

И жене сие зело угодно явися. Не ведущи же ей потаеное, муж бо ея стражу при блатце постави.

Удивлению дело достойно, ибо от онаго дня, отнеле же залог среди себе назнаменаша, жена толико учтивая, разумная и стыдливая, егда когда чрез двор шествоваше, не возможе, дабы на оно гнусное и скаредное место – езерко смердящее – не позрети, и колико крат в баню ходя, толико на ону гнусную воду покушение и хотение внити в ню имела.

И в некий день бывши ей в бани, рече служебнице: «Сестро любезная, велие имам желание внити в сие блатце и аще не вниду, то умру. Сохрани ми, – рече, – сие, еже вниду».

И абие обозревшися, дабы никтоже видел, вниде во ону смрадную лужу до колену и проходя по оной семо и овамо и приседая, желание свое исполняла.

Возвещено же о сем мужу от потаенно стрегущих, он же с веселием без закоснения в оконце изниче и, узрев сие, рече: «Что твориши, госпоже? Еда добру баню днесь возимела еси?»

Сие жена услышав, страхом великим и стыдом одержима, искони от скаредныя воды.

Егда же к мужу прииде, рече к ней: «Где есть, жено моя, благоговение твое, воздержание же и учтивость? Где послушание твое ко мне? Где хвала твоя? Се имела еси малейшую над Еву заповедь и чим повабилася еси? Ни красным убо, ниже сладким возжелала еси, но на скаредную и поганую лужу прелстилася, еяже прежде гнушалася. Како слабее Евы сопротивися и впаде в преступление. Соверши же, в немже залог – отдаждь ми четыредесят гривен сребра».

Жена, сия слышав, срамом велиим объята, нача зело плакати, не имея же чим залог платити, муж вся одежды ея красныя и вся ея вещи отъя, Дóндеже смирит себе и познает склонность и поползновение к преступлению.