Дар дара ждет В.И.Даль Наследство - подарок

У истоков этикета

Байбурин А. Топорков А.

Нищенство и милостыня

Странноприимность — одно из достоинств русских людей, отмеченных иностранцами. По словам Я- Рейтенфельса, русские отличаются «беспримерною благотворительностью по отношению к бедным: для их просьб у них всегда открыты уши и разжаты руки, так что в Москве зачастую можно видеть не без изумления, как целые толпы нищих получают около домов богатых людей пищу или иную какую-нибудь милостыню».  Странноприимность уживалась, впрочем, с, казалось бы, противоположными чертами поведения. «. . .среди русских находятся люди, — писал А. Олеарий, — которые не только много средств жертвуют на церкви и монастыри, но, кроме того, щедрою рукою раздают милостыню бедным, хотя, с другой стороны, они не очень совестятся обмануть своего ближнего при покупке, продаже и других делах».

Отметим, что подобная контрастность, антиномичность, которую Н. Бердяев считал отличительной чертой русского национального характера, вообще издавна привлекала внимание иностранных наблюдателей.

Для осмысления символических функций нищего, убогого в русской культуре представляет интерес само словоубогий. Приставка у- в данном случае равна по значению не- (ср. русское диалектное небог, небога — «бедняк», «несостоятельный», переносно «несчастный»), и убогий значит собственно «лишенный бога», причем слово бог имеет здесь архаическое значение «богатство», «изобилие», ср. в древнерусском переводе I книги Царств: «Господь мертвить и живитъ. . . оубожитъ и бога-титъ».’  Однако в народном сознании слово убогий могло приобретать и другой смысл — «близкий к Богу, угодный ему». Характерно, что оно могло противопоставляться слову «бедный» (от «беда»), приобретая при этом пози тивную семантику. Например, в Каменец-Подольской губернии считалось неприличным говорить «бедный» о человеке, так как люди только убоги, а черти бдни: «Чорт тльки бщний, бо души не мае».  Ср. русские пословицы: «Беден бес, что у него Бога нет»; «Богат Бог милостию, а скуден, да бес»; «Скуден, да нужен (человек), а беден бес». 

Слово убогий постоянно встречается в одних контекстах с богатый, которое тоже образовано от бог с основным значением «счастье», «богатство», «изобилие».  Например, в древнерусском списке грехов «А се грехи» (не позднее XIV в.) осуждались те, «иже богатого любити и убогого уничижити личного ради взора или богатьетва».

Соотносимы друг с другом и культурно-религиозные функции богатого и убогого. Дело в том. что нищенство не было только социальным явлением. Помимо тех, кто лишился крова в результате войны или стихийного бед ствия или же не мог трудиться из-за телесных увечий, и на Руси, и в европейских странах были и добровольные нищие. Западноевропейское средневековье знало обще ства и даже ордена нищенствующих монахов, которые отказывались от всякой собственности и жили подаянием. В России еще в XIX в. существовали нищенские ватаги и цехи, за вступление в которые требовалось вносить определенную плату. Среди нищих были и люди, которые добровольно раздали свое имущество и решили нести тяжкий крест смирения и терпения.  К нищим близки странники и паломники, социально-культурный статус которых был достаточно высок.

Вообще говоря, христианская культура средневековья предполагала существование нищих. Они являлись свое образным залогом спасения для власть имущих. Считалось, что нищие получают милостыню от богатых, а бога тые в свою очередь заслуживают тем прощение и милость от Бога. Известно, что древнерусские князья, а в после дующие века русские цари устраивали специальные столы для нищих. Еще в XVII в. во время свадеб, больших праздников и в поминальные дни царские покои наполня лись толпами нищих, которые обедали за особыми сто лами. Традиция эта была свернута только в XVIII в.

В то же время бытовой облик нищих разительно не соответствовал их идеологической функции. Они крали или покупали детей и специально калечили их, чтобы использовать в своих целях, имитировали уродства, которых на самом деле у них не было, занимались грабежом, скапли вали себе по копейке значительные состояния и т. п. В связи с этим на протяжении XVII — XVIII вв. велась постоянная борьба с нищенством, которая зафиксирована в целом ряде указов. В Петровскую эпоху на место идеи милостыни Христа ради выдвигается европейская идея благотворительности. Если «копеечная» милостыня, не давая человеку выбраться из нужды, позволяет лишь поддержать его физические силы, то благотворительность призвана оказать действенную помощь. Имелось в виду прежде всего создание приютов, богаделен, школ, работ ных домов и прядилен при монастырях, что должно было уничтожить нищенство как таковое. 

Как и другие странники, нищий мог оказаться воплощением Бога: «В окно подать — Богу подать»; «Просит убогий, а подаешь Богу».  С другой стороны, в целом ряде ситуаций нищий осмысляется как пришелец из иного мира. Поэтому кормление нищего — это одновременно кормление своих родственников, находящихся вдали от дома, как живых, так и ушедших в мир иной. Психологически вполне понятно, что особенно охотно подают милостыню и оказывают помощь те люди, родные которых находятся вдали от дома: сознательно или неосознанно они надеются на то, что к их близким проявят такое же милосердие, какое проявляют они сами.

Милостыня, так же как и дарение, имеет диалогическую природу. Своеобразным поручителем за нищего является Господь Бог; предполагается, что он вознаградит дающего за щедрость как в этом, так и в ином мире.  «На святой Руси нищие, искони завися от мира, их питаю щего, и от церкви, их призирающей, просят и принимают милостыню во имя Христа, ради Христа, который в лице просящих как вольный должник берет на себя обязанность платить подающим».  Как и в случае с дарением, мило стыня «выгодна» не только берущему, но и дающему: «Дар принял тот, кто достойному дал»; «Лучше дать, нежели взять. Дай Бог подать, не дай Бог просить!».  Круг представлений, связанных с образом Христа, который в нищенском образе «исходил, благословляя» (Ф. И. Тютчев) русскую землю, оказался очень значимым для отечественной культуры.