Дар дара ждет В.И.Даль Наследство - подарок

У истоков этикета

Байбурин А. Топорков А.

Семантика пищи

Существует теснейшая связь, параллелизм между обыденной трапезой и жертвоприношением. В своей наиболее простой и исконной форме жертвоприношение — это корм ление сверхъестественных сил. Пищу отдают природным стихиям (бросают в огонь или в воду, закапывают в землю), священным животным, жрецу или человеку, воплощающему божество, относят к идолу. Позднее формируется представление о том, что божество прини мает в дар не саму пищу, а ее нематериальную сущность, своеобразную эссенцию, нечто вроде пара или запаха; саму же священную пищу, которой касалось божество, могут есть после него только жрецы, старики и другие лица, пользующиеся почетом. С помощью жертвоприно шения стремятся уже не просто ублаготворить божество, а выразить чувство своего почтения к нему, причем особен но ценится теперь такой дар, который был дорог самому человеку.  Так идея кормления сменяется идеей само отречения, идея «жратвы» — идеей «жертвы» (эти слова, как известно, связаны этимологически ).

В большинстве культур существует почтительное, религиозное отношение к пище. Охотники наделяют сакральными функциями тушу убитого зверя, ското воды — мясо домашнего животного, а земледельцы — основные сельскохозяйственные продукты. Угощение мясом у охотников и скотоводов и наделение хлебом и рисом у земледельцев приобретает ритуализованный характер, причем мифологическое значение той или иной пищи сложным образом соотносится с ее социальной престижностью и гастрономическими качествами.

У многих народов, занимающихся скотоводством, существует строго установленная связь между статусом участников застолья и определенными частями подавае мой к столу мясной пищи или птицы. Например, горцы Кавказа, казахи, тувинцы, монголы и калмыки считают почетной частью голову, которая у русских подавалась на стол только в ритуальных ситуациях, в частности на свадьбе. Голова животного имеет не менее существенные мифоритуальные функции, чем голова человека (см. выше о семантике поклона). В охотничьих культурах Сибири широко распространено представление о том, что голова дикого животного, птицы или крупной рыбы является вместилищем их душ.  У адыгов и других народов Кав каза во время жертвоприношения голова животного ‘(обычно козла или барана, а по большим праздникам — быка) посвящалась божеству, ее насаживали на шест неподалеку от алтаря.  В мифологической перспективе человек или животное, приносимые в жертву, воплощают в себе космос и служат материалом для его создания. Следы этих представлений сохранил русский духовный стих о «Голубиной книге»:

Скажу ли я вам своею памятью. . .

От чего зачался наш белой свет,

От чего зачался солнцо праведно,

От чего зачался светел месяц,

От чего зачалася заря утрення,

От чего зачалася и вечерняя,

От чего зачалися часты звезды.

А и белой свет — от лица Божья,

Солнце праведно — от чела его,

Светел месяц — от темичка,

Темная ночь — от затылечка,

Заря утрення и вечерняя — от бровей Божьих,

Часты звезды — от кудрей Божьих!            Голубиная книга

Архаические истоки имеют и некоторые другие правила «обращения с мясной пищей. У многих народов, занимающихся охотой и скотоводством, тушу животного не рубили, а расчленяли по суставам. Ломать кости не разрешалось и во время еды. Обычай сохранять и складывать вместе кости съедаемого животного связан с древними представ лениями о том, что оно возрождается или в виде приплода, или каким-либо иным способом, но для этого нужно, чтобы были целы все кости. 

По абхазским легендам, «животный мир в лесу принад лежит глухому и немому богу Ажэеипшаа. У него три дочери и много пастухов-слуг. . . Ажэеипшаа с дочерьми ¦и все слуги-пастухи питаются мясом диких животных. После еды кости завертывают в шкуру убитого живот ного (если потеряна хоть одна кость, ее заменяют палоч кой). Затем по этой шкуре бьют кнутом или палкой. Животное оживает, и его угоняют в лес. Под пулей охотников падают только съеденные и оживленные животные (только такие животные считаются пригодными для охоты) ».  В связи с этим охотники обращаются к Ажэеипшаа с просьбой: «Не предлагай мне, Ажэеипшаа, то, что ты не ел и не брал, а то, что ты брал и съел, не пожалей для меня». 

Мусульманские народы приравнивали пищу к Корану; клятва на ней считалась такой же’прочной, как и клятва, данная на Коране. Не разрешалось наступать на пищу, переступать через нее, выливать или выбрасывать. 

У славян, как и у многих других народов, занимаю щихся земледелием, наиболее сакральным продуктом считался хлеб. Он как бы вмещал в себя счастье и благо получие дома. Выражение «Божий дар» (о хлебе) известно всем восточно- и западнославянским народам и, по-види мому, восходит к праславянской эпохе.  Не менее архаич ным является, очевидно, представление о том, что Бог наделяет хлебом человека, причем вместе с «долей» — куском хлеба — человек получает и свою «долю», вместе с «частью» хлеба — и свое «счастье». 

Эти представления во многом определили конкретные правила обращения с хлебом во время еды. Не разрешается, чтобы один человек доедал хлеб за другим — заберешь его счастье,  силу.  Нельзя есть за спиной другого человека — тоже съешь его силу.  Нельзя во время еды давать хлеб со стола собакам — постигнет бедность.  Нельзя оставлять кусок хлеба на столе, иначе будешь худеть — «он тебя есть будет»  или станет гоняться за тобой на том свете. 

Если упадет хлебная крошка, нужно поднять ее, поцеловать и съесть или бросить в огонь. Это поверье известно всем славянским народам.  Если крошки валятся изо рта — нехорошая примета, к скорой смерти едока.  У славянских народов сакрализация хлеба получила санкцию христианства, однако она имеет более архаические истоки и известна у самых разных земледельческих наро дов. Например, мусульмане Средней Азии относились к хлебу как к священному продукту и следили за тем, чтобы хлебные крошки не падали на пол. «Если во время еды изо рта выпадает случайно крошка или зерно, то их следует немедленно же вновь положить в рот и съесть, — это, по мнению туземцев, приносит много счастья. Раз бросать крошки значило бы обнаружить свою гордость и самонадеянность». 

Христианская символика эвхаристии, отождествления хлеба с телом Господним, легко сочеталась с древнем языческим обожествлением хлеба. В Белоруссии, если упадет крошка хлеба, ее поднимают, целуют и произносят: «Выбачай (т. е. «извини». — А. Б., А. Т.), Божинька!», обращяясь именно к хлебу. 

Способ деления хлеба связан с характером его выпечки: пресный хлеб удобнее ломать, а квашеный — резать. Мусульмане Средней Азии ломали хлеб на куски перед едой, будь то лепешка или весовой хлеб русского приготовления. Делалось это непременно обеими руками, и честь преломить хлеб для гостей принадлежала хозяину угощения, который исполнял это дело, не торопясь и аккуратно раскладывая куски хлеба на скатерти.  Ножом хлеб не резали, от целой лепешки не откусывали — все это считалось неприличным. 

Во многих культурах преломление хлеба — ритуальный жест скрепления клятвы, договора. Например, у таджиков во время сватовства кто-нибудь из присутствующих преломлял хлеб, и после этого отступать от данного обещания было неудобно.  По свидетельству Дж. Флетчера (1588г.), у русских в конце бракосочетания «отец жениха подносит ломоть хлеба священнику, который тут же отдает его отцу и другим родственникам невесты, заклиная его перед Богом и образами, чтобы он выдал приданое в целости и сполна в назначенный день и чтобы все родственники хранили друг к другу неизменную любовь. Тут они разламывают хлеб на куски и едят его в изъявле ние истинного и чистосердечного согласия на исполнение этой обязанности и в знак того, что будут с тех пор как бы крохами одного хлеба и участниками одного стола». 

У русских трапеза традиционно начиналась с хлеба и им же кончалась. До сих пор в России едят хлеб парал лельно с остальными блюдами в течение всей трапезы, что не принято ни на Западе, ни в Прибалтике.

В середине XVII в. большие и знаменитые монастыри имели обыкновение присылать царю огромный черный ржаной хлеб как благословение, часть от хлеба отцов духовных. «Причина, почему они дарят этот черный хлеб, та, что он у них в большой чести и что от употребления его в пищу получается благословение. Поэтому первое, что кладут на стол за трапезой царя, есть этот хлеб. Также большинство их подарков своим вельможам состоит из это го хлеба; они говорят, что этот их хлеб издревле и что прежде они не знали пшеницы».  В начале угощения за царским столом стольники подносили «царю большие продолговатые хлебы, которые он рассылал для раздачи всем присутствовавшим: сначала патриархам, которые при этом кланялись ему, потом всем вельможам, из коих каждый вставал с своего места и кланялся ему издали.

Таков у них обычай за столом. Смысл его такой: „Всякого, кто ест этот хлеб и изменит мне, оставит Бог». Первое, что все вкусили, был этот хлеб с икрой».  Сходным образом на частных обедах в Москве гостям передавал хлеб перед обедом хозяин дома. 

Вторым по сакральности продуктом после хлеба у рус ских была соль. Характерно, что выражение «хлеб-соль» стало обобщенным названием угощения. Как писал Я. Рейтенфельс, если русские «кого застанут за едою, то они кричат ему священные слова: „хлеб да соль», каковым благочестивым изречением отгоняются, по их убеждению, злые духи. Так же выносят крестьяне хлеб и соль царю по пути его следования, когда он отправляется в деревню, как знак гостеприимства. К этому же обряду они прибегают при переселении своем в новый дом». По сообщению А. Поссевино, слова «хлеб да соль» произносят в конце трапезы как знак ее окончания. «Московиты также считают, что этими словами отвращается всякое зло».  Приглашение на «хлеб-соль» являлось формулой приглашения на пир.  Пришедшего в дом за каким-нибудь делом старались непременно попотчевать хлебом-солью, причем отказаться считалось чрезвычайно неприличным: «От хлеба-соли и царь не отказывается».  

В «Домострое» рекомендовалось: «Да еще недруга напоити и накормити хлебом да солью, ино вместо вражды дружба».  Соответственно «самый большой упрек, который можно сделать неблагодарному, — это сказать: ты забыл мой хлеб да соль». 

Соль тоже требовала бережного обращения. В прошлом, по-видимому, хозяин сам солил общую еду. Можно было также отсыпать себе немного соли на скатерть, но ни в коем случае не обмакивать хлеб в солонку, так как «только Июда в солоницу хлеб макал».  Это поверье восходит к известному евангельскому эпизоду и его иконографическим версиям (Матфей, XXVI, 23; Марк, XIV, 20; Иоанн, XIII, 21—72).

Соблюдаемое поныне правило — не брать соль из солонки руками — в народной традиции тоже связывалось с образом Иуды: «Кто берет соль из солонки пальцами, а не ножом или „цавьем» ложки, того смело можно считать тайным врагом дома, „юдашом околелым»».  По легенде, от Пасхи до Вознесения Иисус Христос ходит по земле, и он посещает только те дома, в которых соль отсыпают на стол, потому что Христос якобы никогда не обмакивал хлеб в солонку. 

Еще большее значение придавалось соли на Востоке. Мусульмане Средней Азии начинали и кончали еду непременно солью, как русские — хлебом. Формуле благодарности «спасибо за хлеб-соль» у них соответствовала благодарность просто «за соль». Считалось, что соль, съеденная в чужом доме, обязывает человека к особой признательности.  Обычай русского царя рассылать гостям не только хлеб, но и соль, засвидетельствованный С. Герберштейном, возможно, имеет восточное происхож дение: «Таким хлебом государь выражает свою милость кому-нибудь, а солью — любовь». 

У многих народов с помощью соли устанавливались дружеские отношения: в Древнем Риме ее подносили гостям в знак дружбы, в Эфиопии друзья при встрече давали полизать друг другу кусочек соли, который носили с собой, в ряде стран Востока «правом соли» называли гостеприимство и т. д. Соответственно противоположное действие — рассыпание соли — получило и противополож ное значение: у греков, римлян и арабов опрокинуть солонку значило разорвать дружбу.  Отсюда же, по-види мому, широко распространенная до сих пор примета: просыпать соль — к ссоре. Во избежание ссоры, по русским поверьям, нужно бросить соль или сплюнуть через левое плечо, чтобы отогнать нечистую силу, а также сказать: «Это „левым», пущай они подерутся, а с нами Христос!».  Передавая за столом соль другому человеку, следовало рассмеяться, чтобы с ним не поссориться. Смех здесь тоже — оберег от нечистой силы.

Хлеб и соль используются вместе не только в ситуации застолья, но и во множестве различных обрядов: хлеб несет пожелание богатства и благополучия, а соль защи щает от враждебных сил и влияний.