– Охотники! На охоту! На охоту! – раздался поутру голос воеводы, когда робкое солнце только-только простерло золотые лучи над лесами и лугами. Замок Шпильберк был внезапно пробужден от спокойного сна к шумной жизни. На подворье со всех сторон сходились толпы вооруженных охотников. Дворяне, помещики и иные благородные господа – окружение бренского воеводы – все немедленно оказались в полной готовности. В сопровождении Петра Босковского вышел воевода Конрад из своей комнаты, вскочил на буйного жеребца и поскакал за ворота замка, к лугу и лесу по направлению к Жабовржескам, и вся дружина помчалась за своим господином.

Конрад, сын князя Бржетислава I, был страстным любителем охоты. Он часто выезжал в ближние леса, гоняясь за дикими и хищными зверями. Леса на полуночной и западной стороне от Брно были обширны, и не только в те давние времена, но и сегодня обитает в них много оленей и серн.

Шел 1059 год, когда молодой воевода и его друзья весело и разгоряченно скакали через горы и долы, все дальше и дальше. Дружина разъехалась по разным сторонам, направо и налево, метая во всполошенных диких зверей острые стрелы. Звуки охотничьих рожков и собачий лай давали знать азартным охотникам, какой стороны им следует держаться, чтобы не слишком удалиться от других и не заблудиться в широких и дремучих лесах.

И – глядь! – из чащи выскочил буйный олень, остановился и стал смотреть, можно ли ожидать чего-то хорошего от дружины, которая приближалась к нему во главе с воеводой Конрадом. Наперерез ему бежали псы. Конрад пришпорил коня, выстрелил из лука, но олень мгновенно повернулся, подняв высоко голову, так, что рога его опустились на спину, и исчез из виду.

– Ай ты, олень! Ты должен быть моим! – воскликнул Конрад и с треском сквозь деревья погнался за ним.

Но дорогу ему преграждала густая чаща, поэтому он соскочил с коня и принялся под лай собак бегом преследовать оленя, олень не должен был убежать от быстрых охотничьх собак, потому что лесной бурелом и ему мешал бежать. Преследуя оленя, Конрад, казалось, уже совсем приблизился к нему, когда олень с верхушки высокой горы пустился вниз, перескочил через ручей, вьющийся по долине, и в страхе взобрался наверх, на противоположный склон. Рассвирепевшие псы стаей ринулись за ним.

Конрад не подозревал, что уже слишком удалился от других, он не спускал глаз со своей добычи и в горячке молодецкой силы стремился ее настичь. Олень уже поднялся на вершину другой горы и оказался у такой густой чащи, что не смог в нее проникнуть и кинулся назад. Не успел он рвануться в другую сторону, как Конрад оказался поблизости. Он натянул свой могучий лук, и быстрая стрела пронзила оленя: тот в последнем прыжке издал смертельный крик и свалился на месте.

– Ай, олень! Ты мой! – воскликнул Конрад победно и принялся оглядывать пойманную добычу.

Некоторое время смотрел Конрад радостно на оленя, а потом выпрямился, поднялся на самую верхушку горы и поглядел на земли, простиравшиеся у подножия гор. Солнце уже поднялось высоко, лучи его обжигали воеводу, который страдал от жажды и чувствовал себя усталым после преследования оленя. Конрад вошел в лес и лег на траву в тени и приятной прохладе, чтобы дать отдых уставшим членам. Взору его открылся приятный вид. Часть горы продолжалась направо еще выше и выше, до еще более крутой вершины, которую местные называли «У трех крестов», а неподалеку от нее возвышался древний дуплистый дуб, у которого люди, страдающие разными недугами и хворями оставляли одежды, прикрывавшие больные части тела, веря, что дождутся выздоровления. Немного дальше виднелись вершины, поросшие черными деревьями, посреди долины высился прекрасный холм, у его подножия бежала шумная речка Свратка, как будто хотела подмыть основание горы.

Впечатление от романтических окрестностей усиливалось от журчания реки и очаровательного щебетания пернатых обитателей леса, успокаивающих биение сердца воеводы так, что Конрад погрузился в легкую дремоту. Но собаки, которые рыскали в лесу неподалеку, вдруг начали громко лаять, так что Конрад очнулся, подскочил и с натянутым луком отправился туда, откуда доносилось собачье гавканье, думая, что они напали на медвежий след. Медведей в те времена водилось достаточно.

Но тут к нему подбежал пес и, послушный хозяину, положил к его ногам пойманную белку. Конрад пошел дальше и увидел бессчетное множество белок, прыгающих по ближайшим деревьям. Он не мог надивиться на это невероятное количество лежащих и прыгающих зверюшек и просто из прихоти принялся пускать стрелы, пока не удалось ему сбить нескольких с дерева на землю.

Некоторое время он забавлялся таким образом, но потом затрубил в охотничий рог, чтобы дворяне и охотники знали, где его искать. На зов рожка подъезжали они один за другим и услышали от Конрада, как он забрался на эту скалистую вершину, преследуя оленя, поймал его, а теперь забавляется ловлей белок. Ради шутки, шаля, принялись и другие охотники пускать стрелы в юрких белок: и если кому-то удавалось сразить добычу, каждый раз раздавались веселые восклицания и шутливые похвалы. Петр Босковский с улыбкой сказал воеводе:

– Боюсь, вельможный господин, что сегодня наша дружина не дотащит домой тела этих великанов.

– Ай! Кони и правда будут под этим грузом прогибаться! – ответил воевода Конрад, и шутливая улыбка на его лице сменилась очаровательным выражением. – Как привлекателен и великолепен этот край, не правда ли? Это место стоит того, чтобы поставить здесь специальный летний замок, под крышей которого можно было бы найти отдых во время охоты! Повелеваю, чтобы на этом милом беличьем месте построили замок. Вам лично, Петр Босковский, оглашаю свою волю. Именно вы позаботитесь о том, чтобы в ближайшее время замок был воздвигнут. Завтра соберите народ и – за работу. И в память о наших сегодняшних забавах и развлечениях с белками будем называть этот замок Беличьим.

И стало так. Через два года в том месте стоял построенный на века, стенами к западной стороне, окруженный рвом, замок, куда в летнее время переезжал воевода Конрад со всем двором.