Жил-был однажды могущественный граф. Как-то раз он заболел и дал обет, что если Господь Бог излечит его, он совершит паломничество в Иерусалим. И случилось все по его молитвам. Он выздоровел, оделся в дорожную одежду, попрощался со своей прекрасной женой и единственным сыночком и отправился в путь вместе со своим верным слугой.

Он поручил охранять свою жену, графиню, барону, который в нее влюбился и начал за ней ухаживать, поэтому она убежала к подруге и с тоской ждала возвращения мужа из путешествия.

Прошел целый год, а о графе не было ни слуху ни духу. Графиня уже вернулась в свой замок и каждый день ожидала графа или хотя бы какого-то известия о нем. Однажды пришла к ней служанка и доложила, что во дворе стоит незнакомый путник. Графиня очень обрадовалась и велела провести его к себе. Увидев его, она немедленно спросила, не видел ли он ее господина или хотя бы не слышал ли что-нибудь о нем. Путник рассказал, что ее мужа вместе со слугой взяли в плен турки, разлучили их и отправили в рабство, теперь он должен исполнять самую тяжелую работу, пахать, порой бывает бит и руки его скованы кандалами. Графиня плакала и сокрушалась, просила путника, чтобы тот отвел ее в те края, где муж находится в рабстве. Но ни путник, ни какой-нибудь другой мужчина не хотели исполнить ее просьбу. Только Кларка, верная служанка графини, отважилась отправиться в Турцию вместе со своей госпожой. Они облачились в мужские костюмы, взяли в руки арфы и отправились в путь.

Счастливо добрались они до места, в котором обнаружили шатры, из которых доносились жалобные стоны, и графиня узнала голос своего мужа. Путники остановились, принялись играть на арфах и петь. Проникли они в шатер, поговорили с графом, но себя не выдали. Графиня спросила мужа, где можно найти его хозяина. Когда он им указал, где того искать, они пошли к турку, играли на арфах и прекрасно пели. Турок и его шесть жен с наслаждением слушали их приятное пение и великолепную игру и захотели задержать путников у себя, чтобы они играли и пели во время увеселений. Но те отказывались, объясняя, что держат путь в Иерусалим. Тогда турок спросил, что бы они хотели за то, чтобы остаться на некоторое время у него. Графиня попросила отпустить на свободу рабов, особенно одного.

Турок исполнил их желание, и графиня игрой и пением даровала милому мужу свободу. И как они решили, так и сделали. Освобожденному графу ничего не открыли, сели на коней, поехали в Иерусалим, помолились и поблагодарили за освобождение, а потом немедленно вернулись домой.

Когда приехали в замок, графа там еще не было. Только через четыре дня встречали они его после долгого путешествия, но ни словом не обмолвились, что именно они освободили его из рабства.

Устроили в замке увеселения, пригласили гостей. Позвали барона и много других благородных гостей. Граф рассказывал о своем путешествии, о том, сколько он испытал, что с ним было во время рабства и как пение двух путников освободило его от туретчины. Все очень радовались. И только барон, преследовавший добродетельную графиню, начал ее оговаривать, сообщил графу, что она была неверна, два года не была в замке и жила распутной жизнью.

Разгневанный граф схватил нож и был готов в ту же минуту зарезать свою жену, если бы графиня в тот же миг не убежала из зала. Она решила, что настал час открыть все мужу, переоделась в мужские дорожные одеяния, взяла арфу и перед дверями графа запела ту самую песню, которую пела, когда он был в рабстве. Услышал граф то самое пение, что освободило его из плена, открыл дверь, выбежал и увидел своего спасителя – путника. Тут уж он узнал переодетую графиню, а она поведала ему правдивую историю и добавила, что барон, который должен был ее охранять, постыдно посягал на ее честь.

Граф бросился в объятия верной жены, целовал ее, пал к ее ногам, просил о прощении, повел ее в зал, показал всем гостям и сообщил, что это именно она отважно освободила его из турецкого рабства. Рассказал он гостям и о всевозможных кознях, которые устраивал бессовестный барон, и того немедленно заключили в темницу.

А после этого начались настоящие празднования, потому что во всем замке господствовала отныне единая душа и одно сердце на двоих.