Он допевает последнюю свою песенку В.И.Даль Начало - конец

Допевает          Все пословицы со словом Допевает

Песня основана на донбасской песне «Молодой коногон», созданной в начале XX века. Впервые она прозвучала в 1936 году в фильме Леонида Лукова «Я люблю». 
Во время Великой Отечественной войны на основе песни о коногоне начали сочинять песни о разных бойцах — краснофлотцах, партизанах, лётчиках и др.. Самый известный вариант — о танкистах, принявших неравный бой и геройски погибших. 
Вариант фронтовой переделки «Коногона» был опубликован в  году в повести Виктора Курочкина «На войне как на войне». 
В 1968 году песня прозвучала в одноимённом кинофильме Виктора Трегубовича, посвящённом экипажу противотанковой самоходной артиллерийской установки СУ-100 во время Великой Отечественной войны. 
Автор слов песни «На полю танки грохотали» неизвестен, поэтому её принято считать народной
Последние будут первыми. В.И.Даль Жизнь - смерть
На поле танки грохотали, Солдаты шли в последний бой,
А молодого командира Несли с пробитой головой.

По танку вдарила болванка Прощай, родимый экипаж,
Четыре трупа возле танка Дополнят утренний пейзаж.

Машина пламенем объята, Вот-вот рванёт боекомплект.
А жить так хочется, ребята. И вылезать уж мочи нет.

Нас извлекут из-под обломков, Поднимут на руки каркас,
И залпы башенных орудий В последний путь проводят нас.

И полетят тут телеграммы Родных и близких известить,
Что сын ваш больше не вернётся. И не приедет погостить.

В углу заплачет мать-старушка, Смахнёт слезу старик-отец
И молодая не узнает, Каков танкисту был конец.

И будет карточка пылиться На полке пожелтевших книг.
В военной форме, при погонах, И ей он больше не жених.

Народная песня          "Коногон":

– Эх, что-то сердце заболело, – Шахтёр своей жене сказал.
– Чуешь беду? Не в том ли дело? – Шахтёр жене не отвечал.

Но уж пора идти на шахту, Пора наряд свой выполнять
Гудок послышав с кочегарки, Стал на работу поспешать.

Гудки тревожно загудели, Народ валит густой толпой,
У проходной уж все уселись – Пора спускаться вниз в забой.

Пришёл на шахту и спустился На двести двадцать сажень вниз,
Киркой стальной вооружился, А сам держался за карниз.

Там собралось народу много, Пришёл десятник молодой,
Его назначил коногоном – Возить вагоны с коренной.

Помчалась лошадь по продольной, По штольне узкой и сырой,
А молодого коногона Предупреждает тормозной:

 «Ах, тише, тише, ради Бога! Здесь ведь и так крутой уклон,
Впридачу, старая дорога, Гляди, забурится вагон».

Но коногон на эти речи Сердито лишь махнул рукой.
Коня он гонит всё быстрее И всё вперёд летит стрелой.

Но забурился вдруг вагончик, Беднягу к парам он прижал,
И молодому коногону Друзей на помощь кто-то звал.

Через минуту над вагоном Уже стоял народ толпой,
А молодого коногона Несли с разбитой головой.

«Куда ты, парень торопился, Зачем коня так быстро гнал?
Али ты штейгера страшился, Али конторе угождал?»

 «Нет, я не штейгера страшился, И не конторе угождал, –
Меня товарищи просили Чтоб порожняк быстрей давал.

Прощай сторонушка родная, И ты, отец мой дорогой,
Прощай, мамуля дорогая, И ты, товарищ тормозной.

Прощай, проходка коренная, Прощай, шахтёрский городок,
Прощай, подружка ламповая, И ты буланый мой конёк.

– Прощай, Маруся дорогая, Мне не увидеться с тобой,
За что же участь мне такая – Лежать с разбитой головой?

Я был отважным коногоном, А ты – любимая моя,
Но смерть нашёл я под вагоном, А ты осталася одна.

Ах, шахта, шахта, ты – могила, Зачем сгубила ты меня?
Родных моих осиротила – Их не увижу больше я».

Гудят, гудят гудки тревожно, Шахтёры с лампами идут,
А молодого коногона С разбитой головой несут.

Двенадцать раз сигнал пробило, И клетка в гору поднялась,
В телегу тело положили, Жена слезою залилась:

«– Ты был отважным коногоном, А я любимая твоя,
Но смерть нашёл ты под вагоном, А я осталася одна.

Ах, шахта, шахта, ты – могила, Зачем ты мужа отняла?
Детей навек осиротила, Меня вдовою назвала?»

И телеграмма понесётся Родных и близких известить,
Что «...сын Ваш больше не вернётся, И не приедет погостить».

От горя мама зарыдает, Слезу рукой смахнёт отец.
Все зарыдают, как узнают, Какой шахтёра был конец:

«– Ах, шахта, шахта, ты – могила, Зачем ты парня извела,
Родных навек осиротила, А счастья в жизни не дала».

Гудят, гудят гудки тревожно, Народ валит густой толпой.
А молодого коногона Уже не спустит клеть в забой.

А вот описание гибели танкиста в военные годы.

По полю шли в атаку танки. Они рвались в последний бой.
А молодого лейтенанта Несут с пробитой головой.

Машина пламенем объята, Вот-вот рванёт боекомплект.
А жить так хочется ребята. А силы выбраться уж нет.

В броню ударила болванка. Погиб гвардейский экипаж.
Четыре трупа возле танка Украсят траурный пейзаж.

И полетят тут телеграммы Родных и близких известить,
Что сын их больше не вернётся. И не приедет погостить.

И мать старуха зарыдает, Слезу смахнёт старик-отец.
И молодая не узнает, Какой танкиста был конец.

И будет карточка пылиться На фоне пожелтевших книг.
В военной форме, при пилотке, Но ей он больше не жених.

Нас вынут из обломков люди, Поднимут на руки каркас,
И залпы башенных орудий В последний путь проводят нас.

А еще есть и про летчика.

Машина пламенем пылает, Кабину лижут языки.
Судьбы я вызов принимаю Своим пожатием руки.

И вынут нас из-под обломков, И поглядят в последний раз.
Взовьются в небо «ястребочки», В последний путь проводят нас.

И телеграммы понесутся Родных-любимых известить,
Что сын ваш больше не вернётся И не приедет погостить.

Заплачет горько мать-старушка, С усов смахнёт слезу отец,
И дорогая не узнает, Какой был лётчику конец.

И будет карточка пылиться На полках позабытых книг —
В сержантской форме, при погонах... Да ей уж больше не до них.

Прощай же, милая подруга, И самолёт, братишка мой!
Тебя я больше не увижу — Лежу с разбитой головой.