Болезнь не по лесу ходит, а по людям. В.И.Даль Здоровье - хворь

Русская Народно – бытовая медицина
По материалам Этнографического бюро князя В.Н.Тенишева
С.-Петербург Типография А. С. Суворина Эртелев переулок, Д.13

1903

VIII. Религиозные средства

Отчитывание, как религиозно-бытовой прием лечения больных

В заключение, мы считаем не лишним познакомиться с совершенно особым приемом лечения больных, так называемым «отчитыванием». 

Оно в особенности применяется в болезнях, которые обусловливаются присутствием нечистой силы в больном, порчей и сглазом: при сумасшествии, кликушестве, эпилепсии: при некоторых других хронических, а также иногда и детских болезнях (Дорогобуж, у. Смолен, г., Меленк. и Юрьевск. уу. Владим. г., Инсарск. у. Пензен. г., Ростов, у. Яросл. г., Егорьевск, у. Рязан. г., Макарьеиск. у. Костр. г., Череповецк. у. Новгор. г). 

Отчитывают или такими молитвами, как «Отче Наш», с «Царю Небесный», «Достойно есть», «Да воскреснет Бог»; или пользуются для этой цели библией и Евангелием, или же произносят специальные молитвы, большею частью апокрифического происхождения, имеющие иногда характер настоящих заговоров.

(Отчитывание, в том виде, как оно практикуется в народе теперь, есть, несомненно, прямой след церковного влияния. Применение «врачевальных» молитв, как на это указывают данные Большого Требника, требника Петра Могилы и в особенности рукописных требников, — входило в церковную практику прежнего времени в довольно широких размерах.

Кроме общих врачевальных молитв, здесь, нередко содержались и специальные молитвы, предназначенные к уврачеванию какой-либо части человеческого организма или какой-либо специальной болезни.  

Таковы молитвы:

молитва над главою болящему,

молитва болящему очима,

молитва над кровию многою, текущею из носа,

молитва на исцеление зубом,

молитва над онемевшим болям,

молитва болящим сердцем,

молитвы над болезнью рук и ног,

молитвы от лихорадки, горячки, ломоты, рези, стрельбы, бессонницы, водянки («от запора воде»), укушения змеею, при трудных родах («егда начнет жена дитя родити не борзо») и др.

Среди этих молитв очень интересна одна, имеющая отношение к порче и испугу детей:

«молитва от неприязни, егда начнетъ пакость творити отрочати младу» (А. И. Алмазов. Врачевальные молитвы. К материалам и исследованиям по истории рукописного русского требника. ).). 

В зависимости от случая и периода болезни, отчитывание совершается или своими домашними средствами, или же, что всего чаще, странствующими монашками и знахарями-начетчиками, особенно славящимися, вместе с начитанностью божественных книг, и праведностью своей жизни.

(Отчитывание священниками, как особый прием религиозного внушении при лечении кликуш, нами рассматривается в XII гл., после ознакомления читателей с сущностью кликушества). 

Подобных стариков-начетчиков немного, и слава об их искусстве отчитывания и их строгой жизни, расходится иной раз, далеко за пределы целого уезда.  

К ним приезжают с больными, и нередко оставляют их на житье, чтобы пройти установленный курс лечения. 

Он заключается в том, что начетчик, по несколько раз в день и по несколько часов, читает над больным установленные молитвы, кадит ладаном, обрызгивает св. водой и пр. 

Отчитываемый, во время лечения, обыкновенно питается одной только водою и просфорами, другой же пищи ему не дается. 

Для бесноватых-буйствующих, употребляются, в случае надобности, особые длинные и широкие скамейки, с укрепленными по углам их, четырьмя ременными петлями, в которые продеваются и при помощи которых, удерживаются руки и ноги «бесноватого», помещаемого обыкновенно на такой скамейке в лежачем положении, лицом вверх. 

Курс лечения бывает разный, от нескольких дней до нескольких недель, смотря по успешности лечения, и по степени и силе порчи. Иногда получивших известность начетчиков, отчитывающих бесноватых и одержимых, приглашают и на дом (Васильсурск. у. Нижегородок, г.).
Такие начетчики, как и некоторая часть знахарей-заговорщиков, обыкновенно люди вполне убежденные, вознаграждения, большею частью, не требуют никогда, а им дают, кто сколько может и хочет, вера же их в силу отчитывания почти всегда также сильна и проста, как проста вера их пациентов.

— Ты, дядя, к читалке, что ль? — спрашивают невзрачного вида мужика, подъехавшего с бабой, на плохонькой и тощей лошаденке, к дому одной такой начетчицы (С. Каменка-Поповка, Одоевск. у. Тульск. г).
— Да, голуба, молитвенных читать.
— Откуда?
— Из Лапотнока.
— Далеко отсюда?
— Да надо верст сорок быть, а не то и больше.

Баба и мужик входят во двор, а потом в сени. В сенях, направо и налево, двери. 
Мужик останавливается в нерешительности и начинает топтаться. Наконец, сделав решительный жест рукой, он отворяет одну из дверей и вступает с спутницей в избу. 

Изба, довольно большая, разделена на две половины стоящей по средине огромной русской печью и перегородкой.

В правой половине, куда они вошли, на лавках, кадках и на полу сидят бабы и мужики, на печке также лежат 3 — 4 человека.

В другой половине сидят две бабы позажиточнее, по всей вероятности, жены разбогатевших мужиков или мелких торговцев. Пред иконами, у стола, стоит небольшого роста толстенькая старушка, лет 70-ти, в ситцевой серой юбке и такой же кофточке, сильно поношенной и грязной. За столом, под иконами, положив голову на руки, сидит еще баба.

— Исцели рабу твою Анну, — читает старушка ворчливой скороговоркой, — молитвами апостолов, угодников Божиих Печерских, Соловецких, Афонских... Чудотворца Николая, целителя Пантелеймона, Тихона Задонского, чудотворца, Тихона Калужского, чудотворца, мучеников... помилую рабу твою Анну.

Сидящая за столом баба всхлипывает, вздыхает и твердит:
— Господи, Господи! 

Затем старуха читает символ Веры, молитву Господню, «милосердия двери», «живый в помощи» и другие молитвы и псалмы. Читалка, упоминает и Почаевскую Богородицу, и Владимирскую, и Казанскую, и еще до , и в заключение читает «заключительную» молитву. 

В ней она заклинает духа нечистого, духа немощи, духа болезни, посланного кем-либо, или встречного, или полуденного, или в водах, болотах и лесах живущего, вселившегося от наговора мужеска или женска,— чтобы вышел он из головы или из чрева, или из груди, или из других частей тела болящего. 

Затем читалка благословила отчитываемую бабу на «отпуск».

Во все время чтения остальные пациенты довольно громко вели свои разговоры: «молитвенник» был чужой, а, следовательно, им до него и дела не было. 

Одна повествовала о том, что «недуг» вступил ей сначала в ногу, потом в живот, а там забрался в спину, где и уселся, как медведь, и не дает разогнуться. 

Другая рассказывала о болезни своей дочери, что ей, «бытто, сделали по насердкам», и, вот, лежит она теперь пластом, чахнет и маковой росинки в рот не берет. 

«Мужичонко, вполголоса передавал своей соседке, что в его бабу, надо быть, вселился дух, корежит ее, ломает, она кричит, матершиной ругается и «неподобные штуки выкидывает».

Дошла очередь читать молитвенник и до испорченной бабы мужичонки.

Лицо ее казалось до невозможности утомленным. Начались предварительные, обычные расспросы.

Мужиченко долбил только: «испортили», «дух в нее вселился». Баба молчала.
—  На кого нее вы думаете? — спросила, наконец, читалка.
— Думали, матушка, думали, и сейчас думаю, что никто больше, ка невестка, моего отделенного брата жена, потому, большая контрабация шла между бабами, как жили мы вместе...
— А разве твоя невестка такими делами занимается?
— Кто ж ее знает? может сама, а, может, кого другого нашла.
— Э-э-эх-ма, завелась эта погань, везде завелась! — закачала головой читалка, — ну, пойдем, помолюсь и за тебя.
—  Как тебя зовутъ-то?
— Аксинья. — Лицо Аксиньи вдруг судорожно передернулось, она вскочила с лавки, затопала ногами, закружилась, закричала: «Матрешка, Матрешка!..» и посыпались ругательства, одно другого хлеще, по адресу этой Матрешки.

Старуха читала «да воскреснет Бог», крестила больную, брызгала водой, ничего не помогало. Наконец, Аксинья как-то сразу вся опустилась, села на пол и притихла. Ее посадили за столь. Начался и кончился молитвенник, а она все сидела, не поднимая головы от стола.
— Ну, что, Аксиньюшка, полегчало ли тебе хоть немного? 
—  Как бы, чуточку, легче стало, — тихо ответила Аксинья.

Старуха сбегала за водой.
— Пей три раза в день. Тут на неделю хватит. Да если кто придет за чем, гоните, ничего никому в эту неделю не давайте, Боже вас упаси! Ваша лиходейка зачем-нибудь да придет, что-нибудь да попросит, дадите, еще крепче свяжет, и молитва моя не поможет.

Мужиченко взял бутылку, полез в карман, твердя:

— Сполню, матушка, все сполню, не пущу — и подал старухе монету. Должно быть, не крупна была монета. Сознавал это, вероятно, и мужиченко, потому что как-то особенно и выразительно кашлянул.
— Ну, — обратился он к бабе, — пойдем, Аксинья, и уже с порога кликнул: — спаси вас Христос, матушка!

В употреблении религиозных средств, без сомнения, есть много привлекающей идеализации и религиозной поэзии, и еще больше глубокой и непоколебимой веры в существование другого, отличного от нашего миpa, с совсем особенными проявлениями и законами, лежащими вне пределов нашего разума. 

Эта вера, основанная на непосредственном чувстве народа, в высшей степени проста и несложна, и потому-то, быть может, она, подкрепляемая историческим чувством народа, и способна иногда творить те чудеса, в которые так непоколебимо верит наш народ.  

Но та же простота и непосредственность веры увлекает народ на путь поразительных суеверий, которые кажутся тем грубее и ниже, чем выше их первоначальный источник, и громко говорит о том, как сильно нуждается наш народ в своем духовном просветлении.

Помимо своего настоящего значения, все эти лечебно-религиозные верования имеют и большое историческое значение, указывая, что было время, когда религиозные средства занимали одно из первых месть в лечении и священник являлся самым близким больному лицом.

(По требнику Петра Могилы, священник должен был посещать больных, не дожидаясь зова и, помимо исполнения прямого пастырского долга, утешать, ободрять их и подавать добрый совет. В наше время, до известной степени, выразителем этой стороны древней русской жизни является о. И. Сергеев-Кронштадтский.