Болезнь не по лесу ходит, а по людям. В.И.Даль Здоровье - хворь

Русская Народно – бытовая медицина
По материалам Этнографического бюро князя В.Н.Тенишева
С.-Петербург Типография А. С. Суворина Эртелев переулок, Д.13

1903

V. Диета и уход за больными

Уход за больными

Уход за больными обычно слагается из трех главных факторов: возможности, уменья применить его, и, естественного чувства гуманности. 
Последнее чувство присуще нашему народу, оно, хотя и в уродливой, иногда даже вредной форме, довольно рельефно выражается в отношении к больным родных и соседей, и оно же определяет эти отношения, в смысле ухода за ними.

Без присмотра больных не оставляют, характеризуют отношение к больным домашних в Саран— м у. (Пенз. г.). 
Больные, без различия возраста, всегда и во всякое время пользуются полным вниманием и их без достаточного ухода не оставляют даже и в рабочую пору, заявляют о том же из Хвалын — го у. (Саратовск. г.). 

Ухаживать за больными крестьяне считают за непременную обязанность, приходят ходить за ними и соседи, определяют это отношение в Юхнов— мъ у. (Смоленск, г.). 

Без присмотра и ухода, пишут из другого района того же уезда, больных, какого бы они возраста ни были, не оставляют ни в какое время, считая это тяжким грехом, за который Бог накажет виновных такою же болезнью. 

Такой же гуманный характер сохраняют эти отношения нередко и в местностях с фабричным населением.

— И в страдную пору ни дети, ни больные без ухода и помощи не остаются, — передают из Шуйского у. (Влад, г.), — и у каждого найдутся средства нанять присмотрщицу за больным или малым. Народ здесь, хотя и фабричный, но добр и отзывчив на всякое горе, особенно в болезни и сиротстве. 

О таком же гуманном отношении к больным сообщают и из некоторых других мест.

Но иногда, и едва ли не чаще, гуманное чувство народа оказывается слабее необходимости и неизбежных условий крестьянского существования. 

При деревенских, особенно тифозных эпидемиях, когда заболевает и лежит иногда треть, половина, а то и большинство населения деревни, остающееся здоровые часто бывают не в состоянии физически справляться и с обычными крестьянскими работами, и ухаживать за больными. 

Положение последних, особенно жалко и тяжело бывает летом, в страдную пору, когда так ценны рабочие руки, и когда «один день целый год кормит». 

Тогда и единичные больные часто остаются в деревне почти без всякого присмотра и ухода. В это время при больном никогда не оставляют способного к работе человека, а либо неспособную к труду старуху, если такая есть в семье, либо какую-нибудь 7 — 8 -летнюю девочку, которая при первой же возможности норовит сбежать и, заигравшись на улице со сверстницами, совершенно забудет о больном. 

Но иногда отсутствует и такая сиделка, и часто весь уход за больным в летнее время ограничивается тем, что поставить на лавку возле больного кружку воды, положат хлеб и оставляют так на целый день.
— «На живое — жив будет», «выживет, то и так выживет, а умрет — то и так умрет», — нередко решают крестьяне, оставляя больных на произвол судьбы 

Часто больные, если в силах шевелить языком, сами упрашивают семейных торопиться на работы и никогда не жалуются на то, что их оставляют без помощи (Юрьевск. у. Владим. г.). 

Такое положение больных в летнее время, плохой присмотр и уход за ними, а иногда и полное отсутствие его составляет настолько неизбежное и частое явление, что о нем свидетельствует громадное большинство заявлений сотрудников. (Новоржевск. у. Псковск. г., Карачевск. у. Орловск. г. (Кадниковск., Грязовецк., Сольвычегодск. и Тотемск. уу.  Вологодск. г., Вя-земск. и Дорогобужск. уу. Смоленск, г., Тихв. и Черегговецк. уу. Новгор. г., Котельнич., Орлов, и Сараи, уу. Вятск. г., Лаишевск. и Спасск. уу. Казанск. г., Симбирск, и Ллатырск.  у у. Симбирской губ. Васильсурский у. Нижегородск губ. и др). 

Поэтому, совсем не редкость в деревне такие случаи, когда больные умирают в отсутствие домашних и они о смерти близких узнают от случайно зашедшего в их избу соседа, или возвратившись с работы домой. 

Так, матери, придя с поля, находят иногда мертвыми своих детей.

Особенно печальна летом участь неизлечимых больных и дряхлых стариков. В такую пору заболевшего старика оставляют лежать на печи, одного, положат ему краюху хлеба, кружку воды и лежи так до вечера. Некому его накормить, переложить и поправить. 

При таких условиях больной нередко и испражняется, и мочится под себя, заражая воздух, и находится в таком положении до вечера, пока не придут с поля домашние, и не окажут ему помощи. (По сообщении некоторых сотрудников, при подобном содержании больных, в постели их заводятся иногда даже черви.). 

Правда, в семье остаются иногда маленькие ребятишки, но они целые дни рыскают по улице, им и заботушки мало, что дедка или бабку надо попоить или покормить. 

Лежит такой больной где-нибудь в заднем углу, на полу или в сарае. Постелью ему часто служить какое-нибудь лохматье, а то и просто клок соломы (Череп, у. Новг. г.). 

Подобное отношение к больным, в громадном большинстве случаев, является вынужденным, но немалую роль здесь играет и практический взгляд на больного, и оценка его с точки зрения полезности для семьи.

Чем нужнее заболевший, в смысле рабочей силы, тем тщательнее уход за ним; и — наоборот. (Солигалич. у. Костр. г., Тотемск.  у. Волог. г., Ростовск. у. Ярославск. г. и др.). 

Дорог больной для семьи, его смерть грозит отнять у семьи работника, о нем заботятся, но если больной неизлечимый, хилый, его оставляют чуть ли не на произвол судьбы (Инсарск .у. Пензенск. г.). 

К близким, дорогим родным, со смертью которых связана большая семейная перемена, относятся со вниманием; но если со смертью этого лица нет ни в чем урона, а, напротив, семья освобождается от лишней обузы, то к таким больным относятся небрежно, оставляя их иногда без всякого присмотра (Калужск. г. и у.). 

Если в семье нездоров хозяин или сын его, дочь-хозяйка, тогда стараются предупредить всякое желание больного.
— Не съешь ли ты ветчинки сырой или жареной, или сальца, а, может быть, тебе еще что хочется? Ай, петушка нам тебе зарезать, хоть жижички хлебнешь?

Когда же заболеет мать-старуха, то слышатся уже другие речи: 
— Ей только и дела, что лежать, а тут горб мокрый от работы, тоже, не хуже бы ее съел получше, да нечего.

В лучшем случае, к таким бесполезным, с точки зрения хозяйства, больным относятся индиферентно, уход за ними ограничивают поением и кормлением, и только перед смертью свое равнодушие к ним сменяют на некоторую заботливость; иногда же, особенно, если болезнь затянется надолго, ждут-не дождутся их смерти: 
— Хоть бы Бог послал один какой-нибудь конец, — говорят обыкновенно в таких случаях. 

Иногда такое практическое отношение к больным доходит до полной черствости и бессердечию. 
— Страдания больного, — заявляют из Новгород— ой г. — мало трогают семейников, и их принимает к сердцу только мать.

Напротив, если хворает брат, другой брат молит Бога об его смерти, чтобы отцовское имение не пришлось делить с ним; и, не стесняясь, высказывает это посторонним. 

Захворала сестра— другая говорить: «дай, Господи, умерла бы: мне сдоба останется». 

О радости и нетерпении снох, с которыми они ждут смерти свекров и свекровей, и говорить нечего. 

Родной сын или дочь залежавшихся стариков все же как-то стесняются высказывать свои чувства вслух, невестки же и неродные дети, наоборот, не скрывают чувства досады и злобы, когда больной долго хворает, и чувства радости, когда видят скорый конец жизни.  
— Что это тебе, лядащему, и смерти-то Бог не дает? — не стесняются говорить они такому старику прямо в глаза: — хоть поколевал бы и руки развязал скорее.

— Согрешили, видно, мы, грешные, — с притворным сокрушением говорят такие семейные: — жило не мило, умрет — не жаль, увезут его и так, а мы не будем выть никак. (Тотемск. у. Волог. г.).

— Батюшка, а, батюшка, — говорить ласковым и вкрадчивым голосом невестка своему, как пласт, лежащему свекру.
— Что? —-со стоном произносит больной, удивляясь неожиданной ласке.
— Да, вот, смерть пришла, в сенях стоит, пустить ее или нет? — Старик молчит, только изможденное лицо его подергивается судорогой.
— Что же молчишь, пускать, али нет? — я говорю, не ходи, ему еще рано помирать, да и мы плакать будем, а она: будет-де ему, старому, чужой век заедать, там, на том свете, давно его с фонарями ждут.

Старик-отец, сообщают нам об одном таком семейном эпизоде, очень любил крошить говядину, когда на стол подавались мясные щи. При этом он всегда сам глодал косточки, а иногда брал и лакомые кусочки. 

Сыну, уже взрослому парню, это очень не нравилось, и он всегда с завистью поглядывал на старика. 

В один день, когда сын был в соседней деревне, в гостях, старик неожиданно умер и первые слова сына, по получении известия о смерти отца, были: «ну, слава Богу, теперь и я погрызу косточек и поем мяса».

Это безучастие к болезни и даже радость перед смертью, в исключительных случаях являясь выражением чисто животного эгоизма, вряд ли для большинства случаев могут быть рассматриваемы иначе, как в форме явления, в основе которого лежать общие и глубокие причины.

Замечательно, что оно не ограничивается каким-нибудь одним районом, имеет, по видимому, довольно значительное распространение, основано на одинаковых, с точки зрения народа, мотивах, и распространяется не только на взрослых больных и стариков, но и на детей.

За стариками ухаживают плохо, — сообщают из Орловской г., нередко обращаются с ними весьма грубо, нисколько не скрывая, что желают их скорой смерти. 

«На стариков смотрят так, — сообщают о том же из Казанской губ., что им пора и помирать, а не надоедать другим и не заедать чужой жизни».

— Связал и по рукам, и по ногам, — жалуются на таких больных стариков в Новгородской губ. — ни жизни, ни смерти.

— Ну, пожил и будет, умирать пора, — или, пора костям на место, — отзываются о стариках в Смоленской г.

— Будет, пожил, помирать надо, нечего его лечить, старость пришла, — решают о них в Котелышческомъ у. (Вятск. г.), а в Скопинском у. (Рязанск. г.) лечить их считают даже за грех. 

Особенно плохо приходится старикам в голодное время, и тогда разве только староста распорядится на мирской подводе отвезти такого беспомощного старика в больницу или позаботится о них кто-нибудь из местной интеллигенции (Лапшевск. и Спасск. уу. Казанск. г.). 

Часто старики и сами понимают, что они служат бременем для семьи, спокойно мирятся с таким положением, и ждут, не дождутся своей смертушки, но она, на зло, другой раз очень долго не приходит. 

Если же какой старик подобным отношением к себе и возмутится, то ему прямо заметят, что место его давно не на этом, а на том свете (Солигалич. у. Костромск. г.). 

Но едва ли не далее всех пошли в этом отношении пошехонцы, грубо шутя, что «стариков надо-де, менять на быков».

В некоторых исключительных случаях такое грубое отношение к больным, граничить почти с полной потерей нравственного чувства.
—  Уж так-то трудно было, — жалуется старуха-больная: — нонешнюю ночь прямо разбой кричала, чисто силушки не стало, в головушке помутилось. Лежу, это, в сарае, и уж мочей моих больше нет. Подползла к перемету, ищу, чего бы через перемет перекинут да удавиться: жизни хотела себя решить.
— Отчего же ты в сарае лежала, а не в избе? — спрашивают ее. 
— Выгнали: больно, грят, голосиста, аж побудила всех. Хучь бы подыхала, говорить, что ли, поскорей.
—  У кого же ты живешь, у чужих что ли?
— Нет, у сына свово, у Паланьки, живу: ен, жена да трое детей...
—  Как же он смеет так с тобой обращаться?
— Да что же с ним сделаешь? Я намеднись прошу: сыночек, говорю, привяжи ты мне мазь, что в аптеке дали, смерть моя пришла, а он мне: да я лучше, гритъ, суседскому псу привяжу, да за ним ходить стану, чем за тобой: вот, каков сын. 

Этот взгляд на беспомощных и неизлечимых  больных, как на обузу и людей лишних, которые только ухудшают существование других, порождает даже та те  факты,  что освирепевший муж бьет свою чахоточную, лишенную способности к труду жену и приговаривает: «либо здоровей, либо околевай, пропадущая».

Поэтому становится понятным, почему иногда в деревне не столько боятся смерти, сколько продолжительной «лежки» (Новоладожск. у.  С.-Петербургск.  г.).

Такой практический взгляд на больного проглядывает отчасти и в отношении народа к больным детям.

У кого детей немного, особенно, если болен единственный ребенок, то о нем заботятся и прибегают к лечению; а у кого детей 4 — 5, особенно в бедных семьях, то о здоровье их заботятся плохо и не скорбят об их смерти (Орловск. у. и г., Скопинск. у. Рязанск. г.). 

Во всяком случае, к больным детям, если их в семье много, относятся далеко не так заботливо, как к взрослым больным, на выздоровление которых есть надежда, считая детей не так необходимыми в семействе (Спасск. у. Казанск. г., Солигалич. у. Костромск. г.). 

Иногда к заболеванию детей относятся даже совсем хладнокровно: выздоровеет ребенок, ладно, умрет — тоже, и только перед смертью это равнодушие сменяется заботливостью и лаской со стороны матери. 

К лечению в таких случаях прибегают редко, и смерть ребенка не вызывает ни особенной горечи, ни сожалений. 
— А у меня маленький парнишко помер, — сообщает мать кому-нибудь из посторонних.
—  Отчего? — спросят ее.
— Да, вишь ты, завалило в горлышке, дня три помаялся да Богу душу и отдал.
— А в больницу возили?
— Нет, где уж тут, досуга было его возить в больницу, видно, Господу Богу понадобилась душенька его (Череп, у. Новгородск. г.).

«Свое, не купленное, никому и не отказано в другом», или «Этого добра много, умрут, так новые народятся», — утешают себя в этих случаях (Юрьев, у. Владимиpcк. г.).

В иных бедных семьях иногда бывают даже рады смерти ребенка, потому что она развязывает руки, не надо теперь не спать матери ночей, и никто ей не будет мешать в работе (Дорогобуж, у. Смоленск, г.).

«Слава тебе, Господи, — говорят тогда, — прибрал Господь безгрешную душеньку: нам с хлебов долой, да и он горюшка не увидит на том свете».

«Бог с ним, не без радости говорят об умершем ребенке: помер — по крайности руки развязал».

«Они — ангельские души, — прибавляют как бы в утешение, — и нам там же быть» (Скопинск. у. Рязанск. г.). 

Иногда является даже зависть к матери такого умершего ребенка:

«Вот, какое ей счастье, — говорят бабы одна другой, — прибрал Бог ребенка-то: какому это она Богу-то молится?»

Случается, что раздраженная и умаявшаяся от работы мать, когда больной ребенок не дает ей покоя, прямо желает его смерти.

«Господи, будет ли конец? — у людей ребята, как свечки, таюсь, а у меня и смерти-то Бог не дает: жить не живет, а как головешка дымится».

«И где это твоя смерть делася, и когда ты только умрешь, неумирущий?»— с озлоблением восклицает такая измученная мать.

При таком отношении к детям в бедных семьях, им нередко плохо приходится не только во время болезни, но и в период выздоровления: выздоравливая после тяжелой болезни, они постоянно просят есть, а отцы их ругают, и те, слыша брань, боятся просить лишний раз хлеба (Карачевск. у. Орловск. г.).

Иногда отношение к больному ребенку определяется полом, к которому он принадлежит: к больным мальчикам относятся гораздо лучше, чем к девочкам. 

И как только заболеет мальчик, мать и отец не знаюсь, что делать: и в больницу-то съездят за лекарством, и к батюшке-священнику придут, не посоветует ли чего, и к просвирне-то сбегают, чтобы она помяла ему брюхо той печаткой, которой печатает крестики у просфор (Городищенск. у. Пензенск. г.).  

Истинно родительские и нежные чувства, даже и в бедных семьях, выступают почти всегда, когда заболевший ребенок в семье единственный.

— Вот, какая беда стряслась: мальчишечка-то мой захворал, да дюже захворал, кажись, не подымется, — скорбит мать такого ребенка. — Распухли у него щеки, да и за ухами-то все разбухло, инда щеки оттопырились. Рта-то ему, вот, на столько открыть нельзя, — показывает мать на конец пальца. — Есть-то он у меня ничего не ест, хоть не жалится, глотать-то не больно. А кроме того, у него понос, вот какой понос, просто страсть. Лежит, это, вчера, притупился, я и говорю: что ты это, деточка? — А он: матычка, я опустился: боялся, значить, раньше-то сказать. Ну, вестимо, больной, ведь ругать не станешь. Я и говорю: ничего, деточка, ничего, милый, я сейчас другие порченки принесу. Принесла, надела на него. И ничего-то мне не жалко для него, кажись, все бы отдала, кабы поднялся: ведь один он у меня, как глаз во лбу, как воск в ладону. Ростила, ростила я его, а ну, как помрет, прости ты меня, Господи!

Такая заботливость и столь нежные чувства обычны, если ребенок в семье один, даже независимо от его пола, больные же девочки, если их  в семье много, не только часто оставляются без всякого ухода, но пользуются, по сообщению некоторых сотрудников, даже презрением (Тотемск. у.  Вологодск.  г.).