СЛОВАРЬ РУСКИХ СУЕВЕРИЙ М.Д. ЧУЛКОВ
В Санктпетербурге. Печатано в вольной типографии у Шнора.  год.

Брак, на каноне брачного сочетания, призывается в дом женихов семи или шести лет мальчик, который укладывает вещи в нарочно купленный для того ларчик, который тогож вечера жених отвезет в подарок невесте, а имянно: башмаки, опахало, серги, пряжки, белилы, румяны, перчатки и прочая. Во время бытия женихова у невесты сидит он и с невестою на мохнатой шубе, в знак будущей жизни благополучной.

На другой день перед поездом в церковь тот же мальчик, или другой с невестиной стороны должен невесту обуть в новые башмаки, и продает ее косу за гривну или за рубль, то есть что дадут. Невеста в знак ее покорности повинна в первый раз разуть жениха, при чем жених кладет в сапоги в правый деньги, а в левый плеть; и когда невеста сперва за левую ногу примется, то жених выняв плеть, ударит невесту; а ежели за правую, то отдаст ей положенные денги.

Новобрачных же не кладут никогда спать в жилой хоромине; но в пустой и не топленной, как бы студено ни было, и некоторые для того нарочно строят покои и на потолок земли не кладут. Под постелю кладут ржаные снопы или солому.

Ежели на невесту в церкви для головного убора венца не вздевают, и держит оный какой нибудь мущина, то верят, что тот брак будет недействителен, и жена иметь будет неотменно побочных мужей или любовников; потому что она венца не вздевала, или потому что венчались их трое вместо двух. На другой день свадбы, когда невеста не была в девках целомудренна, то матери ее поднесут стакан с дырою, из которого напиток потечет, когда она возмет в руки, ибо дружка поднося ей зажмет оную скважину пальцом.

К сговоренной невесте у Яицких козаков до самой свадьбы собираются ее подруги каждый вечер, поют песни, пляшут и играют с молодцами. В сие время, которое иногда продолжается до двадцати недель, жених почти может обходиться с невестою так, как муж с женою. В девишник должен он принести невесте в подарок платье и весь женский убор; напротив того невеста дарит ему шапку, сапоги, рубаху и штаны.

После венчания едет невеста от церкви на телеге, а позади ее сидит мать и сваха, которая на всех пальцах должна иметь кольца, и обе со сторон прикрывают невесту полотенцом; дабы зрители лица не видали. Перед телегою идет жених с отцом и дружкою; позади телеги многие едут на лошадях верхом, и один из них держит полосатую плахту, какую Черкаские жены обыкновенно носят вместо юпки на длинном шесту, так как знамя; и оная плахта тем достойнее примечания, что здешние женщины оной не носят.

В прочем приятели препровождают день бракосочетания в питье, пляске и пении, и притом еще по большой части на улице. У сих козаков прежде был такой обычай, что ежели кто жены держать больше не хочет, то выведши на площадь продаст.

У Донских козаков жених приезжает верьхом за своею невестою, и лошадь под ним обвешена колокольчиками, дабы невеста слышать могла прибытие своего жениха. Сии колокольчики хранятся потом или у родителей новобрачных, или у них самих для памяти; невеста не приносит никакого приданого к своему жениху; но он должен её одеть с головы до ног.

Когда Камчадал пожелает жениться, то высмотря себе невесту обыкновенно в другом, а не в своем острожке, преселяется жить туда, и объявя невестину отцу или матери о своем намерении, несколько времяни работает, оказывая удальство свое и проворство, и услуживая всем паче холопа, наиболее же будущему своему тестю, теще и невесте, а потом требует позволения хватать невесту. И ежели поступки его родителям невесты и сродникам, также и самой ей понравятся, то получает он соизволение; в противном же случае или вовсе пропадают его услуги, или с некоторым награждением отпускается.

Иногда случается, что такие женихи никому ничего не сказав приходят жить в чужой острог и работают: и хотя всякий по услугам их может признать, с каким намерением они то делают, однако никто их о том не спрашивает и не говорит ни слова, пока они или сами, или чрез других объявят родителям невесты о своем изволении.

Когда жених получает позволение хватать невесту, то он ищет такого случая, чтоб где нибудь напасть на нее во малолюдстве: ибо она бывает тогда под охранением всего женского полу того острожка, которые редко от ней все отлучаются. Сверьх того во время хватанья бывает она одета в двои или в трои хоньбы <меховая одежда с завязками под коленями и на шее — Е.Ш.>, опутана сетьми рыболовными, и ремнями увязана так, что она не может поворотиться как статуя; и естьли жених улучит в малолюдстве свою невесту, то бросается с великим стремлением, дерет на ней хоньбы и сети, чтоб коснуться тайного уда; ибо сие у них вместо венчания почитается.

Между тем как от самой нсвесты, так и от других баб и девок происходит ужасный крик; и хотя сама невеста притом не противится, да и противиться не может, однако охранительницы поступают с женихом не милосердо, бьют его, таскают за волосы, терзают лицо и всякие средства употребляют, чтоб ему не дать схватать невесты.

И буде жениху пощастливится предприятие свое произвесть в действо, то он сам отбегает прочь от невесты, а она дает знак его победы умильным и жалостным голосом, ни, ни. В сем состоит вся важность брачного их сочетания, однако сие получить жениху не в один раз случается, но между тем проходит иногда целый год или больше, а после каждого хватания принужден он бывает несколько времени справляться с силою и раны залечивать; а есть примеры, что некоторые по семилетнем хватанье вместо невесты получили увечье, будучи сброшены от баб с балаганов <летние помещения на столбах — Е.Ш.>.

Кто схватает невесту, то в следующую ночь приходит к ней невозбранно; на другой день увозит ее в свой острожек без всяких церемоний, а для празднования брака возвращается к невестиным сродникам по прошествии некоторого времяни.

У Мордвы и Чуваш, когда отец вознамерится женить своего сына, то прежде подсылает к невестину отцу посторонних людей, и спрашивает, намерен ли он отдать свою дочь за N? когда согласный на то получит ответ, то сошедшиеся с обоих сторон отцы и матери договариваются сперва о калыме, то есть выкупе, также кому держать свадебные издержки, как то попойку, и сколько точно и договорясь на пр. на ведре вина, бочке пива и меду, женихов отец приуготовляет по своему договору и переносит в дом невестин, кладет также калым или выкуп за невесту , ,  руб. и более, смотря по состоянию обеих сторон.

Приведши все сие в порядок с жениховой стороны отец и мать просят всю невестину родню в гости в ее дом, а женихова родня при том не бывает. В оный день сошедшися гости пьют и веселятся, а дети ни мало сего не знают; и таким образом сделанный договор иногда долгое продолжается время. В самый день свадьбы объявляют жениху и невесте их отцы, что у них будет сей день свадьба, и собравшися женихов отец с матерью ездят к невестину отцу и матери; а невеста уже тогда бывает в готовности к браку.

Вся церемония их состояла в том, что невестин отец взяв свою дочь за руку, а мать хлеб и соль, вручают ее свекору и свекрове. Невеста поблагодарив своим родителям за все попечение и воспитание и оплакав всех своих ближних, покрывается белым холстом до пояса, и выводится из отеческого дому чрез своего брата до саней или телеги. Таким образом родня с невестиной стороны проводив ее до половины дороги, возвращается вся назад, а с половины дороги встречает родня женихова: ибо при самой свадьбе с невестиной стороны никто не бывает. Как приедут к женихову двору, тогда женихов брат или ближайший сродник берет невесту за руку, и введши в избу, сажает за стол; потом кличут жениха, который нахлуча шапку садится подле невесты.

Женихов отец при собрании всех гостей и сродников, берет поставленный на стол длинный пирог аршина в полтора за конец, и подымает другим концом пирога, наложенное на невесту покрывало, говоря сии слова: вот тебе свет, будь щястлива к хлебу, животу и к размножению семьи. Потом переменяет ей свекор прежнее имя и называешь Мезява, большая, естьли женится старший сын, Сернява, середняя; Вежава, меньшая, по старшинству их мужей. Тогда жених и сродники увидят невесту, а невеста своего жениха или мужа. После сего начинают пиршество, которое продолжается смотря по богатству свекора. В сем состоят все их свадебные обряды и таинства.

Случается у них, что обручение или помолвка бывает еще во время малолетства детей, когда отцы знают, что их малолетные дети, и летами и имуществом между собою равны; то во время народного сонмища меняются друг с другом рогами с табаком, говоря: смотрите добрые люди, что мы между собою сватовья; а как сие засвидетельствуют, тогда они уже и называются сватовьями до возрасту своих детей. Естьли же по возрасте которому нибудь из отцов бывший договор не понравится на пр. естьли женихову отцу не понравится невеста и откажется, тогда невестин отец отдает свою дочь за другого; напротив того, естьли невестину отцу не понравится жених, тогда он иначе отказаться не может, как заплатив от  до  рублев.

Как они были еще язычниками, то хотя дозволялося им брать столько жен, сколько кто содержать в состоянии, однако смотря по крестьянским достаткам, никто боле трех жен не имел. Двух сестер родных брать у них за грех не почиталося, с тем только различием, естьли первая сестра умрет, и так зять сватается на другой сестре, приходит к тестю и требует себе в замужство; естьли же тесть на сие согласиться добровольно не похочет, то может от зятя к тому и принужден быть таким образом.

Когда зять пришед к тестю говорит, отдашь ли за меня, Енай, то есть своячиницу, а тесть ответствует: нет; тогда зять потаенно принесенный хлеб, или колачь выняв из подполы, старается положить на стол. И естьли ему сие удастся сделать и сказать, вот хлеб и соль береги мою Енай. Проговорив сии слова, жених должен скорым свой живот спасать бегством; ибо когда его в таком случае догонят, то бьют нещадно, а естьли уйдет благополучно, тесть принужден бывает отдать свою дочь.

В прочем до крещения Мордва имела право продавать своих жен с прижитыми детьми, когда они им не полюбятся, и брать других. Напротив того неимущие, которыс не в состоянии дать выкуп за невесту, стараются подцепить где нибудь девку удальством, на такой конец подговаривают шайку удалых ребят, и потаенно приезжают в ту деревню, где подговорена девка; а иногда из базаров и других мест увозят противу воли девок. Во всех сих случаях совершается с ними простая наша пословица; или добыть, или домой не быть; ибо когда нагонят с девкою, то за добычу должно отплачиваться боками, а иногда и головою.

Естли удастся увезти благополучно, то и владеет ею; однако и тут калыму или выкупу избыть не можно, но платят его изподоволь. С того времяни, как они начали больше иметь обращения с Рускими, несколько и свадебные их обряды переменилися; они сватаются по Рускому обыкновению примешивая и свои обряды, а особливо в самый тот день, когда невеста к венцу приуготовлена. Ее одевают в красное платье, т: е: красный кумачник, красную рубашку и красные сапоги, на все пальцы обеих рук надевают перстни разных цветов с привешенными к ним небольшими цепочками, к которым прикреплены так же на иных серебреные, на иных медные копейки, а на иных полушки. Голову покрывают ей красною фатою, так что бы лица видеть не можно было, перед нею ставят скамейку, на которой лежит хлеб, ведро пива и соль.

Подле ее садится пожилой мужик с образом, пред которым малой мальчик держит свечу; между сим времянем подходят к ней ее сродники и нагибают свою голову под фату, которых она каждого порознь оплакивает. Во время сей церемонии один играет на гудке, а прочие по их обряду приплясывая поют вой, вой. Тут подчивают пивом или медом всех предстоящих, и всякий себе за честь вменяет быть при таком случае пьяным. С жениховой стороны никто тут не бывает, кроме отца или брата, свахи и двух дружек.

Свахина и одного дружки должность состоит в том, что бы плясать и подносить; а другой дружка стоя перед невестою безмолвен, держит в руках обнаженную саблю, которою помахивает от времяни до времяни, и ударяет в потолок или матицу. У печки на столе кладут постелю и все приданое невесты, на котором садится или невестина сестра, или другая какая подруга, и у сей дружка приданое выкупать должен. Когда невеста всех своих сродников оплачет, тогда дружка с саблею идет наперед, потом отец невестин, или ближайший сродник с образом, а мать или бабушка со свечею.

Двое из поезду берут невесту под пояс, а третий, т: е: главный дружка за ноги, и так ее выносят на двор; между тем невеста, как бы неохотно оставляя дом своих родителей, хватается руками за матицу и держится, сколько ее сил есть: отец и мать или ближайшие ее сродники стараются развесть ее руки и помогают вынести ее вон. В самых еще дверях хватается она в другой раз за косяк, где то же с нею делается. Как вынесут невесту на двор, то дружка с саблею кричит, что бы все зрители стояли рядом, и что бы никто невесте на встречу не попался, ибо встреча тогда за худой знак почитается.

Между тем запирают избные двери и никого из избы не выпускают, пока невеста не будет посажена в сани или телегу, и не покрыта белою скатертью с бахрамами. В поезде перед невестою едет отец или брат женихов, за ним невеста, сваха и дружка, на одной упряжке. За невестиною упряжкою едут ее подруги и прочий поезд до половины дороги, невесту привозят в церковь, где жених дожидается.

После венчания из церкви жених едет наперед, невеста позади, а за невестою поезд, по приезде домой, жених принимает невесту и ведет в избу; но прежде, нежели входят в оную, оба становятся одною ногою на порог избной, где им сперва жениху, ставят на ногу горячую с хмелем сковороду, нарочно к сему приуготовленную, который с ноги оную сбрасывает столь далеко, сколь ему заблаго разсудится: по том ставят сковороду на ногу невесте, которая так же сбрасывает; но тут домашние примечают, сколь далеко она сковороду скинет, и заключают, что чем далее сковорода отлетит от ее ноги, тем она сердитее и сварливее будет; в противном случае уклонною и смиренною быть надеются.

После сей церемонии входят все в избу, садятся за стол и пируют, при котором пиршестве никто из невестиной родни не бывает, и молодая надевает свое девичье Мордовское платье, заплетает косу и повязывается повязкою. Невестины отец и мать и прочие сродники до тех пор ни с нею, ни с ее мужем не видятся, пока с ее стороны не будет прислано, что бы ее родня к ней приезжала, и так иногда сие свидание чрез полгода или целой год случается.

Сие для того бывает, что она до тех пор, пока после свадьбы не увидится со своим отцом, или кто ее выдавал, имеет право пользоваться девичьею красотою и носить девичье платье; а увидясь со своими, оной лишается, оболокшись уже в женский убор.

У Татар по реке Черемшану живущих, когда жених или его родители, где выберут невесту, то сватают чрез посторонних людей, и естьли дело пойдет на лад, то за самый первый пункт почитается калым или выкуп, и самый бедный должен платить по крайней мере тридцать рублей, а богатые по сту, по двести и дороже покупают себе жен.

Принуждения в женидьбе у них нет, а особливо женскому полу; по чему при собрании родственников и посторонних людей отец спрашивает у невесты, люб ли ей жених, и охотно ли она за него идет? согласный ее ответ решит все дело; ибо призвав Муллу, который прочитав молитву, дозволяет невесте с женихом вместе сидеть за зановесом; а прочие пьют и веселятся. Естьли жених в состоянии заплатить выкуп, то берет в то же время с собою невесту: в противном случае невеста остается у отца до тех пор, пока жених всего не выплатить выкупу по частям.

Между тем жених имеет право тайно от времяни до времяни посещать свою невесту, что у них за пазуху ходить, называется; ибо только до пазухи невестиной, а не далее женихова вольность простираться должна. Когда же весь выплатит калым, то собираются паки <опять — Е.Ш.> к невестину отцу на пиршество, и упившися гости разъезжаются по домам; а жених с невестою и другими сродниками, так же и с приданым уезжает в свой дом; где призвав Муллу совершает брак.

Мулла спрашивает только три раза, женился ли? прибавляя имя жениха, на что ему отвечает дружка теми же словами, женился; спрашивает так же троекратно невесту, вышла ли? на который вопрос отвечает сваха, вышла; ибо жених и невеста Мулле не кажутся, но сидят, или в другой избе, или за зановесом. По сих вопросах, Мулла прочитает молитву, и тем кончится вся тайнобрачная.

По прошествии двух или трех дней, зять призывает к себе в дом тестя и всю женнину родню, с которою и пиршествуют, при чем всяк по своему достатку награждают новобрачных, как то скотом, платьем и прочим.
Хождение за пазуху имеет кроме облегчения в выкупе и другие основания, тут жених приходит к невесте в расплох, и может уверен быть о ее качествах, ибо естьли он что за нею подозрительного приметит и засвидетельствуется другими, дозволяется отказаться ему от невесты заблаговремянно, и возвратить назад часть данного выкупа.

Женидьба детей у Калмыков зависит единственно от воли родителей, но прежде нежели они сватовство предприять могут, приходят к своему Гелюню <жрецу (гелунг) — Е.Ш.>, и объявляют ему имя жениха и невесты, год и число, в которое родилися. Гелунь справляется в своем Сударе <священной книге (судур) — Е.Ш.> и объявляет соизволение Бурханов <божеств — Е.Ш.>: естьли по гелюнову мнению худое будет предвещание о свадьбе, то ни под каким видом брак совершиться не может, разве отцы одарят столько Гелюня, что он сими подарками может и Бурханское соизволение переменить в хорошее предзнаменование.

Когда получат от Гелюня доброе предвещание, тогда уже договариваются о калыме при свидетелях с обеих сторон. Невеста обыкновенно жениху принесть должна новую кибитку, несколько всякого скота, и ясыр, то есть: услужников и услужниц.

Брак совершает Гелюнь во время новомесячия с своими обыкновенными обрядами: сперва приводит их к Бурханской присяге во взаимной верности; потом выводить их из кибитки, приказывает им глядеть на солнце и читает свои молитвы, при которых жених с невестою бьют земные поклоны; иные говорят, что жениха с невестою обводят троекратно около кибитки, другие напротив того уверяют, что сие не правда; но все при бракосочетании обряды состоят в молитвах.

По совершении молитв, Гелюнь накладывает на них руки, и тем кончит. По венчании невесту сажают в кибитке за занавес, а жених садится в переди; родня с обеих сторон берет сырую овчину, и тянут ее сколько сил есть; и естьли женихова родня втянет в кибитку невестину родню, то невестина родня принуждена бывает держать свадебную попойку; и обратно при начатии пиршества, невесту вводят в свою кибитку, где она с женским полом торжествует, при игрании музыкального согласия состоящего в чебызге <род дудки с ладами — Е.Ш.>, волынке и гудках: ибо молодой по их установлениям возбраняется видеться с свекором и с старшею жениховою роднею, да и отца своего не прежде, как по прошествии года посетить дозволено, и тогда она от него совершенный свой пай получает, как то верблюдов, скот и проч.

При совершении бракосочетания, Мокшанцы сажали невесту в собрании всех своих приятелей на рогожу, относили к жениху в покои и отдавали ему, говоря сии слова: вот тебе волк овца, в котором случае невеста по благопристойности притворяется столь неистовою, сколько сил ее станет. Еще и ныне имеют они такое обыкновение, что когда невеста после обвенчания возвращается из Российской церкви, то должна она безпрерывно голосом вопить; да и некоторые из них в такой горести царапают себе лице немилосердо, при том же у невесты бывает лице закрыто фатою, или вышитым полотенцом.

Еще и ныне держатся они того обыкновения, что на другой день после свадьбы, старший из сродников взяв хлеб с привешеною к нему небольшою шапкою и пряжкою, которую носят на груди, приносит в дар молодой, ставит трижды ей на голову, и при том не всегда по порядку говорит сии три слова: тятей, мезей, пивей, только выговариваемое напоследи слово должно быть обыкновенное имя молодой.

Калмыки Яицкие сговаривают своих детей, не токмо в младенчестве, но и во чреве, и при том с таким договором, естьли у одного родится сын, а у другого дочь, то неотменно должны они сочетаться браком, и сие обручение содержат ненарушимо. Молодых людей обыкновенно сводят тогда, когда уже им от роду четырнадцать лет или более; еще за два года до свадьбы дается жениху вольность ходить к невесте, и с нею играть: но естьли она обрюхатеет еще до свадьбы, то принужден он задабривать ее родителей подарками, не смотря на то, давно ли происходило обручение или не давно; однако должно еще до свадьбы договориться с невестиным отцом и матерью, о даваемом числе лошадей и другого скота.

Напротив того ее родители приготовляют в приданое за нею платье, потребные в дому вещи и постелю, состоящую из узорчатых, и по краям обшитых шелковою или бумажною материею войлоков и таких же одеялов; сверьх того дают еще новую из белого войлока сделанную кибитку. Пред свадьбою наведываются у Гелюня о благополучном к тому дне.

Когда должно быть свадьбе, то невеста со своими родителями и сродниками поедет к жениху, поставя новую кибитку; Гелюнь читает при всех поезжатых некоторые молитвы над женихом и невестою; после чего по его приказанию расплетают у невесты все косы, и заплетлют волосы, только в две косы, так как носят бабы; потом Гелюнь сняв шапки с жениха и невесты, отходит с Гетсюлом <монахом-новичком — Е.Ш.> в поле, и там окуривает оные ладаном, читая при том молитвы; а возвратясь оттуда отдает шапки дружке и свахе, которые и надевают оные на голову жениху и невесте. Потом подчивают гостей, и невестин отец обыкновенно дает скота на пиршество.

Как гости разойдутся, то невеста остается в кибитке у жениха и ей несколько времяни не дозволяется выходить из кибитки, ниже к ней приходить кроме матери и сродниц. Сказывают, что на свадьбах у князей произходят великие увеселения, а имянно: бывает знатное пиршество, при котором случае находится предводитель у тех, которые носят кушанье в больших деревянных сосудах; предводитель едет напереди на бурой лошади, в великолепном платье; чрез плечо повешен длинный кушак из тонкого полотна, а у шапки висит чёрный лисий или куний мех. В день бракосочетания, во всех улусах читают духовные особы молитвы, а светские на свадьбе веселятся, бегают на лошадях в запуски, борются, стреляют из луков и проч.

Калмыкам по их вере не позволяется иметь много жен, но сей закон не столь строго наблюдают, что бы знатный или начальник иногда не имел у себя двух или трех жен; однако сии примеры редко случаются. Хотя и не позволено им разводиться с женою, однако то часто бывает, а особливо у знатных, естьли Калмык имеет причину быть не доволен женою, или она сама похочет развестися, то ему вольно раздеть ее до нага и прогнать плетью; естьли же он хочет разстаться с нею честным образом, то позовет ее сродников к себе на пир, даст жене оседланную лошадь и столько скота, сколько хочет или может дать, и с сим добром от себя отпускает.

Вотяки последуя примеру своих предков, сватают девиц по договору, сколь много надобно за нее дать калыму, когда договор заплаты кончится, то жених берет невесту в свой дом и целую неделю пользуется ее приятностями; но по прошествии сего времяни, отец невестин приехав к своему зятю, берет ее обратно и целый год держит в доме своем, так крепко, что она не может иметь никакого свидания с назначенным ее женихом. В сей год жених печется, дабы заплатить потребное число калыма, а невеста с своей стороны оказывает последние услуги своим родителям; но как все уже будет готово, то сделав все нужное к свадебным обрядам, делают пир, и посреди собравшихся гостей, отец жениху вручает свою дочь.

У самых гостеприемного покоя дверей останавливается она на раскинутом сукне, и ждет пока духовный человек принесет в жертву стакан пива, и сотворит к богам молитву о ниспослании молодым щастия в наживе хлеба, детей и богатства. Освященное оное пиво дает он пить молодым, и сие служит, как будто брачным таинством; после сего разносит девка с невестиной стороны мед или пиво, а сама невеста прося каждаго гостя выкушать подносимое, становится при том на колени, и до тех пор не встает, пока гость не опорожнит сосуда. Между тем не укладывая еще молодых спать, едят изрядно, попивают, пляшут, и так далее.

Киргизцы платят калым за невесту смотря по своему достатку, и смотря на красоту и природу сватаемой девки: самая посредственная плата за невесту должна состоять в одном пленнике, в тридцати или в сорока лошадях, и в некоторых военных снарядах. Перед днем брака, отец невестин, в некотором разстоянии от своего жилища становит белую кибитку, в которой обыкновенно отправляются брачные обряды между женихом и невестою, к ней привязывают богатоубранную женихову лошадь, и там же кладут наилучшую его одежду.

Естьли невеста по день сочетания своего сохранила себя безпорочну, то брачное пиршество отправляется с веселием; естьлиж случится тому противное, то бывшие при оной церемонии сваты заколют убранную женихову лошадь, и в мелкие куски изрежут его одежду, означая тем неблагополучие сочетавшихся. В таком случае отец невестин служит ругательству собравшихся гостей, и при том лишается взятого за дочь свою калыма. Такие примеры у них весьма редко случаются, потому что девок просватывают они по большой части малолетных. Утром брачного дня невесту, сидящую на богатом ковре, носят четыре девки прощаться со всеми ее подругами; сие прощание есть знаком изключения ее из девок: из сего то дня жених может видеться с своим тестем, что по сей день у них не бывает.

Они наибольше подстерегают Калмычек, потому что они по их сказкам к удовлетворенно похоти наилучшее имеют телосложение и долее всяких других женщин ровняются с молодками: по чему и знатные Киргизцы на них женятся, когда согласятся принять Магометанский закон; напротив того как Персианки, так и Персиане Кызылбаши толико им ненавистны, что выдают их и за своих невольников. Когда кто в первые жениться хочет, то дает за природную Киргизскую девку около пятидесяти лошадей, двадцати пяти коров, до ста овец, несколько верблюдов или невольника, и латы. Я положил здесь среднюю цену, скудные женихи дают и гораздо меньше, богатые же и в несколько крат больше; другая жена покупается гораздо дороже первой, а за третью платят и того еще больше, и так далее.

Лопари женят и за муж выдают детей по своей единственно воле, уважая при том одно только имение, а потому и безобразная девка, когда только не скудна может выйти за хорошего человека. Холостым не дозволяется у них жениться до тех пор, пока не выучатся свежевать оленей. В некоторых местах располагается договор о браке с такою превеликою точностно, как будто о какой купле, хотя в прочем запросы бывают и нарочито непомерны, даваемое женихом за невесту награждение принимается щетом и состоит в известном количестве оленей, или мягкой рухляди <меха — Е.Ш.>.

Свадьба бывает у невесты, которая в самом лучшем своем наряде выходит к гостям простоволоса; а в другую пору всегда повязана голова, как у баб, так и у девок. Свадебное их угощение есть не иное что как очередное пиршество, на которое идучи несет всяк с собою, как съестное, так и напитки. Забавляются же они на свадьбах и при других сборищах игрою в гуська; сия игра подобна шахматной, и производится тринадцатью камешками представляющими гусей и лисицу, увеселяются также борьбою, прыганьем через держимые вдоль шесты, разсказыванием забавных басен нескладным и пополам с криком смешанным пением и пляскою. Молодые живут первый год у тестя и у тещи, а потом перебираются в свой шалаш.

В доме, где быть свадебному пиршеству, ставят на стол Черемисы домашнего Идола, перед которым творит Карт <жрец — Е.Ш.> молитву, потом бывает обед и начинаются веселости, состоящие в пляске по гуслям, волынке, шиббер и губном органе кобаш <ср. названия марийских (черемисских) нар. инструментов: кюсли [род гуслей], шювыр [род волынки], кобаш [род варгана] — Е.Ш.>; в оранье песен и сему подобном; между тем наряжают невесту в другой избе в бабье одеяние, сиречь снимают с нее покрывало и надевают ей на голову, вместо худой нарядную высокую шапку или повязку.

Жених взяв ее за руку, отводит в гостеприимный покой, где она во время творимой картом молитвы стоит на коленях, а потом раздает свои дары, и подносит всем гостям пиво или мед; после чего возвращается в свою избу. В вечеру раздевается невеста сама, однако спать ложится не добровольно, но принуждаема будучи к тому посторонними бабами. Уложа молодых, запирают подклет; на другой день по утру приходит в оный с несколькими женщинами заступивши место родного невестина отца, мущина, держа в руке добрую плеть, и ежели приметит, что невеста в девстве вела себя нецеломудренно, то погрозясь оною совершает на другой день свои угрозы: таким же образом пропуская только больше либо меньше, после стращания времяни наказывают мужья жен своих, когда в замужстве приметят за ними непостоянство. Другой после свадьбы день препровождают они также в пированье и веселье; а как станут напоследок разходиться гости, то всяк выпив последний стакан, бросает в оный несколько копеек молодым в подарок.

Мало бывает и между исповедующими уже Христианский закон Черемисами, таких свадеб, на которых бы не происходили сии языческие обряды, хотя и за несколько месяцов или лет; но бедный странствующий удалец скорее совершает свадьбу, он похитив милую ему девку, и доведши уже ее до беременности, дает тогда отцу такое за дочь награждение, какое сам вздумает; и таким образом без всяких свадебных околичностей наживает себе жену.

Ежели кто вздумает из Чуваш обитающих по Волге жениться, то сват торгует девку очень крепко; обыкновенная невестам цена простирается от двадцати до пятидесяти руб.; но иные за пять и за десять рублей получают также себе жен; напротив того богатые дают за невесту и до осмидесяти руб.; невестино приданое состоящее в дворовом скоте, домашней утвари и одеянии, бывает почти равное платимым женихом за нее деньгами. Торг о невесте называется у них сватовством (хота).

По заключении оного бывает особый с дарами поезд; жених приезжает с родителями своими к невесте платить за нее договорные деньги, дарит новых родственников рубахами, платками или холстом. Невестин отец для сугубого в женидьбе щастия, приносит в жертву пшенишный хлеб и небольшое количество меду сырца; он держит дар свой против Солнца и творит молитву; после чего едят, пьют, веселятся и напоследок определяют когда быть свадьбе.

Во время свадьбы сидит невеста занавеся лице за отгородкою; напоследок вышед оттуда, ходит прискорбно в гостеприемной избе кругом, а девки носят перед нею пиво, мед сырец и хлеб; как обойдет она в третий раз избу, то жених срывает с нее покрывало, целует ее и меняется с нею перстнями; с сей поры называется она обрученною девкою, и разносит гостям хлеб, мед сырец и пиво, и напоследок уходит опять за отгородку, где бабы вместо худой девичьей шапки надевают на нее бабью побогатее убранную хушну.

Когда станут молодых раздевать, то невеста должна скинуть с жениха сапоги. На другой день по утру происходит о девичьей непорочности следствие, ежели окажется, что она до замужства жила нецеломудренно: то невестин прислужник подаст старейшине с пивом такой стакан, у коего на дне пробуравлена дырочка, которую зажав пальцом удерживает пиво, но как скоро гость возмет стакан в свои руки, то начинает напиток бежать из дырочки; гости поднимают превеликий смех, и приводят тем невесту в стыд: других не бывает никаких следствий.

На другой день принимает молодая гостей уже так как хозяйка, в разсуждении чего и веселья бывает больше, нежели в первый день; пляшут же они по гуслям, по волынке и по губному органу. Крещеные венчаются в церкве спустя иногда и долгое время после оных обрядов. Свадьбу играют больше у жениховых родителей, и она походит несколько на очередную пирушку, потому что всякий гость несет что нибудь с собою. В прочем ставят еще на стол и блюдо с хлебом, в который воткнута стрела; тут кто изволит из гостей кладет молодым на раззавод несколько копеек.

У Казанских и Оренбургских Татар перед свадьбою невеста должна некоторое место очистить от волоса; у простых людей исправляют дело сие на девишнике бабы бритвами; знатнейшие же употребляют к тому заранее особливую мазь (Т. Сурах), которою и мужья бороды свои для уменшения мажут, и которая составляется из опермента <сернистый мышьяк — Е.Ш.> и негашеной извести, разтворя их на воде или на постном масле, сею мазью потирают они в бане причинное место несколько раз не с ряду, но пропуская по немногому времяни; а когда волос вновь пустится, то опять за мазь принимаются.

Некоторые выдергивают волосы, дабы навсегда избавиться от частого и тягостного бритья, и с самым корнем. Девки собравшись на девишник к невесте, у которой лице бывает занавешено, оплакивают вместе с нею перемену ее состояния; в невестиной же песне, которую поют двое мужчин, почитается сия перемена желательною. На кануне свадьбы относят невесту в вечеру посадя на ковер, в тот дом, где быть свадьбе, и тут то видится она с новыми своими родственницами.

Весь обряд бракосочетания их состоит в том, что Мулла спрашивает в слух жениха и невесту, желают ли они вступить в супружество, и получа подтвердительный ответ, как на сие, так и на то, что договор о всем уже сделан, объявляет их читая молитву, сочетавшимися браком. А как потеряние девичьей чести почитается у них за великое безчестие, то немолчеливый жених может в день свадьбы, как по справедливости, так и напрасно сорвать еще, с тестя и тещи клепаньем своим какой ниесть подарок.

Многие Башкирцы имеют по две жены, а больше редко у кого бывает. Употребительный у них выкуп за невесту калым состоит в скоте, и простирается от пятнадцати до двух сот голов; при чем лошади, рогатый скот и овцы почти по равному даются числу. За невестою идет часть сего выкупа в приданом, и потому в прежние возвращается руки.

По причине изобилия в Кумызе, и сообразуясь своей бодрости, играют они свадьбы только летом. Перед сочетанием Муллою совершаемым, заводят между собою бабы и девки о невесте спор, при чем первые одерживают верьх, и потом в некотором месте выводят у нее волосы, и сие торжество называется у них Таки Алган <алган-таки — Е.Ш.>; при сочетании дарит Мулла жениху стрелу, и говорит: будь храбр, содержи и защищай свою жену. На всякую свадьбу убивают для Бишбармака по одной лошади. В первую ночь остается у молодых двое мужчин, и столько же женщин; на другой день получают гости от молодых небольшие дары, как то, нитки, холст, платки, иголки и прочее.

Увеселения их во время свадеб и праздников состоят кроме пирования, в пении, пляске, борбе, бегании на лошадях взапуски, стрелянии в цель, и смехотворных представлениях, в коих они передразнивают людей и зверей, и сия игра называется у них черный иноходец. Они играют не только на балалайке, но и на дудках сделанных из пустых травяных стволиков, к чему некоторые и баса припевают. При пении употребляют они искони такое изобретение, которое в ином месте не постыдно бы было объявить и за новое, а имянно: они носят для обороны от комаров особливые опахалы, которые нашим почти подобны, и в их то складках пишут они свои песни.

Песни их гласят о славных богатырях странствующих удалых головах, превращениях и проч, и служат наипаче к соблюдению в памяти дел славных их предков, которые и воспевают они с великим восторгом. Когда напоследок жених собирается вести невесту свою домой, то она ходит из юрты в юрту прощаться с благодарением и плачем, и при сем случае наделяют ее иные скотом, а иные домашнею рухлядью. В родительской юрте, обнимает она кумызный мешок, благодарит ему, что столь долго ее питал, и прицепляет к нему небольшой подарок. Весь стан провожает молодых несколько верст, и все пьют при раставаньи взятый с собою в малых мешках кумыз.

У Чулумских Татар, сват идучи к невесте, берет с собою новую Китайскую трубку и Китайский же курительный табак, объявляет там причину своего пришествия, и удаляется на короткое время. Ежели он по возвращении своем приметит, что трубка его совсем не употреблялась, то почитает ето за отказ; буде же увидит, что из нее курено, то торгует невесту на платье, мягкую рухлядь <мех — Е.Ш.>, скот и прочая Цена простирается щитая на деньги от пяти до пятидесяти руб.

По соглашении препровождают жених и невеста первую ночь в новой юрте, при чем между сею и тестевою юртою содержится огонь. В число происходящих обыкновенно на свадьбах увеселений состоящих, как и у других Татар в пированье, песнях, пляске и проч. принадлежит и то, что жених при помянутом огне борется с невестиными родственниками; ему надобно одержать, при том победу и великая силе его честь, ежели он может сам собою без посторонней помощи управиться.

Вместо постели служит молодым разосланный войлок. Невеста противится на оный ложиться, и поелику она просит при сем случае помощи у замужней своей приятельницы, то сия должна учинить ее, как ей впредь с мужем жить; за что получает в подарок праздничное платье. Ежели невеста не имеет признаков своей честности, то молодой тихим образом от нее уходит, и к безславию молодой не прежде к ней возвращается, как разделавшись с похитителем ее чести, после чего все забывается.

У Мордвы по приезде невесты в женихов дом приходит его мать со сковородою, наполненною сухим хмелем, который зажигает она горящею лучиною и ставит сковороду к правой ноге невесты, а она отталкивает оную ногою, сие делают трижды, и каждый раз сгребают просыпанный хмель на сковороду. При сем случае примечают, что ежели сковорода упадет на оборот, то есть дном к верьху, то молодым предвещает всякое злополучие, ежелиж она ляжет вниз дном, то почитают сие за щастливое предзнаменование. Потом кричат, давай пива, и как скоро подадут, то невеста снимая несколько колец с рук опускает в братыню, из которой потом пьют гости. Наконец раздают грешневую крутую кашу, собравшимся изо всей деревни старым и малым, каждому по чумичке, и кладут иному в шапку, иному в полу, а иному и за пазуху.

Древние Россияне при брачных сочетаниях поступали следующим образом: между прочих церемоний, перед поездом в церьковь, садится жених с невестою рядом, или на соболи, или на какой нибудь другой мех, чешут свахи им головы, обмакивая гребень в меду или в вине, которое держит в ковше нарочный. Потом осыпают их осыпалом, то есть деньгами и хмелем, тут же зажигают брачные свечи, которые бывали с лишком по пуду, смотря на имение брачных, зажигали же их особою Богоявленскою свечкою.

В церьковь возили с собою вино в склянице, и когда священник даст пити жениху и невесте, то при последнем разе жених разбивает скляницу с оставшимся вином об пол, и топчет бутылку ногою. Брачные свечи ставят потом соскавши <слепив — Е.Ш.> их вместе в кадку во пшеницу на целый год в сеннике в головах у постели. Сенник приготовляют к тому следующим образом: поставят по всем четырем стенам образа, а в головах постели, над дверями и окнами по кресту воздвизательному, по всем четырем углам воткнут по стреле, и на них по соболю или по кунице, и взоткнут по калачу, на лавках по углам же поставят по оловянику <оловянная кружка — Е.Ш.> меду.

Постелю стелют на двадцати одном ржаном снопе, и как подадут последнее на стол кушанье, то есть жаркое, то дружка обернув блюдо с жарким, калачем и с солонкою, верхнею скатертью, понесет в сенник к постели, а потом поведут и молодых. В дверях у сенника отец посаженый сдает с рук на руки новобрачную ее мужу, и говорит увещательную о содержании на узаконенных порядках супруги речь, и когда придут к постели, то тысяцкого жена надев на себя две шубы, одну так как должно, а другую сверьх того навыворот, осыпает опять молодых осыпалом, то есть деньгами, хмелем и зернистым хлебом, и кормит их уже на постеле.

По утру приходят теж свадебные чиновные, и подымают одеяло с молодой стрелою, и свидетельствуют ее непорочность, потом водят молодых в мыльню, а после кормят их кашею, и тогда молодая дарит пришедших гостей дарами и овощами. Когда молодой на другой день по утру бывает в мыльне, тогда теща присылает ему все платье, то есть такое, в каком из бани до покоев дойти можно.

В церквеж во время венчания подстилали молодым под ноги камку <ткань типа шёлка — Е.Ш.>, или другую какую материю, а сверьх ее соболи или куницы, или другую мягкую рухлядь <мех — Е.Ш.>. В прочем во все время брачного сего торжества, когда молодой возмет за руку свою молодую, то должен вести ее до назначенного места не опуская ее руки, а инако вечное будет между ими несогласие.

У Малороссиян женихов отец, посылает двух сватов к невестину отцу и дает им хлеб, которые ежели будет на то согласие, оставляют хлеб в залог у отца невесты, а от него берут другой на обмен, и потому назначают день свадьбы. На все время свадьбы избирается из девок одна светилка, которая во время стола сидя в большом углу, держит увитую калинными ветвями с ягодами козацкую саблю, на которой прилеплена восковая зажженная свеча тройчатка.

После венчания жених и невеста отходят из церкви по своим домам; а пообедав жених благословляется от отца и матери хлебом и солью едет к невесте в дом. По средине невестина двора поставляется тогда квашня накрытая скатертью, а на ней хлеб и склянка горелки. Мать невестина выходит в стречу в вывороченной шубе, сидя на вилах, или кочерге, и держа в руках горшок с водою и овсом; который дарит зятю, а он выливает из него на гриву своей лошади, и отдает пустой горшок старшему боярину, который бросает его в сторону, и буде горшок разобьется, то молодая рoдит сына, а когда уцелеет, то дочь.

Потом брат или сродник продает невесту, говоря, что она в пятнадцатилетнее время пребывания у них съела и выпила, пять бочек бураков, то есть свеклы, три бочки капусты, четыре вола или быка, шесть кабанов или боровов, десять овец, сто гусей, двести кур, семдесят пять уток, двадцать кулей хлеба, пять бочек пива, две бочки меду, пять бочек горелки, то есть хлебного вина, за что получает две или три копейки. По выезде из невестина дома, стегает жених ее несколько раз плетью и говорит: покидай нравы отца и матери и привыкай к моим. При въезде в женихов дом, в воротах зажигается куль соломы, чрез который должны все переехать.

По ужине пришед на подклеть невеста разувает жениха, который бьет ее голенищем, и она получает лежащие в сапогах деньги. Ежели невеста сохранила свое девство, то все гости идут в дом ее отца, и с радости бьют у него окны, ломают печи, лавки, столы, стулья, и все что ни попадется, за что отец не токмо что не досадует, но еще и дарит их. Потом взяв невестин красный передник, по их запаску, привязывают на высокий шест, и выставляют у ворот на целый день в знак целомудрия невестина.

По отпраздновании у всех приходят опять в дом женихов, где свекор взявши палку, тычет ею в глаза невестку, спрашивая у нее, не слепа ли она. А потом подчивает горелкою. Потом дружка, жених и все гости идут паки <снова — Е.Ш.> в дом невесты, и принеся с собою курицу окладенную ветвистою калиною и пирогами без начинки, называемыми по их Стульни. Дружка разрезывает курицу и дает отцу голову и два пирога, теще столькож пирогов и гузку; а потом всем гостям по куску пирога и курицы. Таким образом препровождают целую неделю в сих обрядах и пированиях, при игрании на скрипне и при пении различных песен.

Описав свадебные обряды многих народов, обитающих в Рoссии, за нужное нахожу приметить, что ни где невеста входя в женихов дом столь поносима не бывает, кроме города Торопца. Тамо жених и все его домашние нарочно призывают для того девок, которые при входе ее от венца в дом женихов, стоя на крыльце, поют между прочим: нам чильбы Василисчишка во трех шубах, ажно она беременна, ты несешь ли люлечку, ты ведешь ли нянечку. Оглянись ко ты назад, полюбовники стоят, да по грамотке держат.

Сие мне кажется, ни увеселения, ни чести, ни жениху, ни невесте не приносит. А вообразя тогдашнюю перемену состояния девицы, а при том и умной, ибо там и знатное купечество сие употребляет; то конечно представится, что сей ни где не употребляемый обычай походит много на сумазбродство. И ежели оный будет отставлен, то конечно убытка из того в свадебных обрядах никакого не последует.