СЛОВАРЬ РУСКИХ СУЕВЕРИЙ М.Д. ЧУЛКОВ
В Санктпетербурге. Печатано в вольной типографии у Шнора. 1782 год.

Могилы, по погребении покойника, Ижерцы ночью носят на могилы пищу, и зарывают ее во оные, веря, что и на том свете люди жить долженствуют также как и здесь, для чего и пища им потребна; а как могилы их весьма плоски, то оную пищу вырывают собаки; Ижерцы же думая, что то съедают мертвые для того и много раз оное повторяют. Черемисы всякому умершему завязывают в пояс по нескольку копеек, да сверьх того наделяют его посудою и другими домашними надобностями, кладут палку, чтоб было чем оборониться от собак и пучек розовых лоз, который по их мнению отвращает злых духов. Всякий провожатый за горящими на могиле свечами съедает свой блин, и откуся три куска от оного кладет на могилу, и говорит ето тебе пригодится; до выносуж покойникова горит перед ним восковая свеча, а на груди лежит пирог.

В четверток <четверг — Е.Ш.> на страстной неделе, происходят общие поминки: всяк засветя на гробах свойственников своих свечи, ест на оных мясо или пирог, да и покойникам по небольшой доле оставляет на могилах. По зарытии покойника в землю, скачут иные народы через огонь, веря, что смерть и душа покойника следовать за ними уже не может.

Изнемогающего и при последнем издыхании находящегося Татарина посещает Мулла, и читает над ним молитвы из алкорана, до тех пор, пока не успнет. Умершего обмывают мущину мущины, а женский пол старухи, и в награждение себе получают все, что при смерти на покойнике ни было. Обмыв обвертывают холстом в три ряда мущину, а женщину в пятеро; собираются все знаемые, ближние, и соседи мужеска пола, и выносят из дому на лубке, или доске вон головою. Не доходя шагов с сорок до могилы, останавливаются и начинают все молиться Богу на полдень, таким же порядком, как в мечете.

Проговорив молитвы ставят покойника в могилу на доске или лубке, где ему делают особенный погреб в боку, и проход в оный закладывают, или досками, или лубьем, а остальное отверстие засыпают. С могилы семью умершего уже не посещают, но расходятся по домам; ибо после умершего пиршествовать прежде трех дней за грех вменяется; да и домашним первые три дни заготовлять для себя пищу, также не без греха, по чему они и питаются только подаянием своих соседей. По прошествии трех дней, уже собираются в дом умершего все знакомые, к чему приглашается и Мулла, который читает по умершем в дому молитву. Награждение Мулле бывает, кроме денежного подаяния, кожи всех тех животных, которые на поминовение закалаются.

Другие поминки бывают у них по прошествии семи дней, а третьи по прошествии сорока дней: ибо они думают, что в сии дни душа ходит по мытарствам, и приходя в дом свой смотрит, как ее поминают; по чему и Му-Азин не остается без платы; он получает все оставшееся после покойника, что бы каждый вечер над могилою, или в своем доме читал просительные молитвы на пользу умершего.
<Следующие три абзаца списаны из «Дневных записок...» Ив. Лепёхина  г. — Е.Ш.> Когда Калмык часует <доживает последние часы — Е.Ш.>, то приходят к нему Гелюни <жрецы — Е.Ш.>, и читают свои молитвы, при чем бывает и некоторый род исповеди, и молитвы продолжаются до последнего Калмыцкого издыхания; а как скоро умрет, то Гелюнь, что бы более удостовериться о смерти, ставит на стол зеркало, и небольшую дорожку к оному усыпает золою, приказывая душе умершего, чтоб она никаких следов на сей дорожке не оставляла; и когда прозорливый Гелюнь ничего такого не приметит, указывает душе по своему Сударю <священная книга (судур) — Е.Ш.>, по какому пути она путешествовать должна.

Тогда приходят сродники и ближайшие, и поют обыкновенную голосистую надгробную песнь. Гелюнь разсматривает ещё свой Сударь, и определяет куда усанадобить покойника. Имя, год и число его рождения, день и час его кончины определяют ему похороны. На иного падает жребий, что бы разтерзану быть зверями и хищными птицами; другому быть снедию рыбам, третий сожигается в пепел; а щастливого предают земле. Последних обвертывают в восчаную бумагу все члены, и зарывают в землю со всем его воинским снарядом, куда принадлежит пищаль, лук, стрелы, сабля и седло; а тех, которых Калмыцкая судьба определила бросить в воду, или повергнуть на снедь зверям, збрую кладут в капищах, по видимому для вооружения Бурханских сил.

Но Черноярские козаки и другие проезжающие, не редко сие суеверие в свою пользу употребляют. Напротив того Калмыки вооружают себе некоего над сими вещами скрытного пристава, который всех дерзающих похитить, что нибудь из сего освященного места казнит смертью. Умерших никогда они не выносят из кибитки в двери, но поднимают одно звено с зади, куда и вытаскивают. Над погребенными ставят четыре шеста, обращенные на все части мира; на шестах вешают значки с надписью, года и числа, рождение и кончины покойника с молитвою к Бурханам.
Оставшееся имение делят между собою ближайшие сродники, как то дети и проч. на равные части. Кибитку со всем прибором получает Гелюнь и прочие причетники.

Ханы и другие знатные владельцы от похоронного жребия изключаются, но им Калмыцкая судьба от века предопределила по смерти быть сожженным, выключая одни головные кости, которые с остальным пеплом кладутся в золотой сосуд, и отсылаются к Далай Ламе, где все их угодники опочивают, и которых они Белгючи называют. Сосуд наполненный Ханским пеплом должны провожать и великие подарки, дабы умилостивить их святыню и изходатайствовать вечное Хану блаженство. При таких случаях и многие зажиточные Калмыки посылают дары своим угодникам, Далай Ламе и всему его прибору для благоденствия своей душе и отшедшей братии. Оттуда возвращающиеся привозят известие, где чей сродник находится, в каком именно раю или муке, и какими средствами можно кого избавить от муки; ибо Далай Лама, по их суеверию, получает обстоятельные известия от своего гадания о всем, что на оном свете ни произходит, и может своим предстательством из беззаконника произвесть в святые.

Чувашане кладут своих покойников в худые гробы во всем одеянии, и похороняют оборотя головою к западу. Сказывают, что еще и ныне кладут они мущинам во гроб всякую мелочь, а наипаче лапти, кочатык <шило для плетения лаптей (кочедык) — Е.Ш.>, ножик, несколько лык и огниво. Общее кладбище, которое выбирают они в отдалении, как от деревни, так и от Керемета, и от всех больших дорог, называется у них Мазар. Трижды отправляют они погребение своего сродника, и к тому ныне называют среду на страстной неделе, семик, то есть четверток <четверг — Е.Ш.> перед пятницею, и  число Ноября, которое Юбуих они называют; в сей последний день, не токмо приносят у могилы жертву, но и в головах у покойного ставят деревянные столбы. Выкопав яму, в которую должно столб поставить, бросает всякий из находящихся при том по куску мяса, и вливают несколько браги, потом жертву едят пьют и веселятся.

Для погребения мертвых копают они могилы, или вколачивают в землю колья, переплетают хворостом, кладут мертвого по верьх земли в платье, покрывают ветвями и засыпают землю, но подле головы обыкновенно лежащей к северу, вколачивают толстый кол, и не вынимают оного до тех пор, пока со всем сделают могильный бугор; а как оный кол вынуть, то остается дыра в могиле. В каменистых местах складывают они кучу камней над мертвым телом, потому не удивительно, что во всех степях находится множество таких могильных бугров, коих число и впредь умножаться будет, однако по большей части хоронят они мертвых около могил тех усопших, коих за святых почитают, и при том подле старых мечетей, а особливо в таких местах, где уже много старых могил находится.

Погребение умершему Черемису бывает таким образом. Прежде всего обмывают умершего водою, по обычаю других народов; потом надевают на него чистую рубашку, онучи и лапти, что все должно быть сделано из нового полотна, и в самый день смерти его. Могилу выкапывают в общих их кладбищах, и вырыв яму ставят в нее три доски, между которых кладут мертвое тело, и с ним вместе ножик, кочетык, (дабы пришед на тот свет, мог плести себе лапти), деревянную палочку (*), и пук прутьев из шипового дерева; а сие для того, что бы нечистый дух не прикасался к телу мертвого: ибо по мнению их, демон опасается сих прутьев.

Между тем, когда происходят сии странные обряды, подходят родственники к мертвому телу и непрестанно говорят: итлют вестюнза каин маныш, то есть, ничего не бойся мертвый. Не понимая и не могши от них узнать, к чему такие уверения безчувственному телу, вопрошающим. Ответствуют они: что мы возрасли при сих обрядах без всякого разумения, а только следуя примеру отцов наших, храним, ни мало их не нарушая. Совершив сии обряды покрывают мертвого кавтаном, и тотчас засыпают его землею. По веръх засыпанной могилы кладут часть испеченого хлеба (**) и вокруг его наставливают столь много зажженых свечь, сколь велико число из дому умершего прежде померло. Сими свещами на тот час изображают они подобие умерших предков, а потому и говорят следующие слова: живите на том свете согласно и не бранитесь между собою. Сколь странны их различные дурачества во всех их обрядах, то смешнее еще сие, что они зарывши в землю мертвое тело, огораживают могилу на подобие околицы; а сие для того, чтоб мертвый не выходил из сей ограды и не топтал бы на их полях растущего хлеба.
__________________
(°) Палочку с умершим кладут с таким намерением, чтоб он мог оборониться от лютости псов, которые находятся в том свете, где он по смерти обитати должен.
(°°) Испеченный хлеб кладут для того, дабы умерший пришед на место, которое для него назначено богами, имел бы на первый случай пищу.
Женщины, как я уже упомянул, при всенародных празднествах не бывают; но во время похорон допускаются жены и мать умершего, кои плачучи над могилою оделяют деньгами бедных людей.
Черемисы думают, что души умерших преселяются в другой свет (*) о коем они иного понятия не имеют, как только затверженое имя его. Злые и не чтущие богов в жизни своей будут посажены в некую черную землю, где будут чувствовать непрестанный хлад и тоску: напротив того люди праведные и добродетельные будут обитати в светлом месте. Все их удовольствие должно состоять в том, что они будут безсмертны и без болезней, и что они будут неразлучно с тем семейством, которое ими было любимо на земле; они будут иметь множество скота и пчел; но при всем том должны они пахать пашню и исправлять другие крестьянские работы.
_______________________
(°) Ничто так не сходно с обычаями древних Скифов, как размышления Черемис о смерти: ибо как те; так и другие считают, что смерть есть не что иное, как случай ведущий к другой жизни, что они оставя сей свет, вступят в пределы мира, устроенного на небесах; где приняв новое бытие, будут жить в тех же сластолюбиях и зоботах, которым подвержены были на земле.
В четверток на последней неделе великого поста <четверг страстной недели перед Пасхой — Е.Ш.>, бывают у них всеобщие поминки и обряды, при сем употребляемые, как уЧеремис, так и у Чуваш между собою во всем сходны. Они избрав какую нибудь пустую храмину, а иногда и жилую избу, становят при дверях ее две деревянные чаши: в одну кладут испеченые блины, а другую наполняют свареным пивом; пред ними кладут березовое полено, которое обставляют множеством восковых свечь: ибо каждый Черемисянин должен поставить столько свечь, сколько велико число умерших из роду его; а сие для того, что бы сей зажженый свет освещал их в том мрачном обиталище, где они по мнению их на том свете обитают. Чаша стоящая с блинами и с пивом, наполняется еще малыми кусками и каплями, которые бросают и льют поминающие своих родителей и при том говорят: умершие имейте пищу и питие. По окочании сих странных обрядов, выносят они обе чаши на двор, и выбрасывают на чистое место, где тотчас съедают оное собаки.

Вотяки похороняют своих умерших так точно, как бы они за верное знали, что они в час смерти своей вступают в другую жизнь. Они кладут с ним топор, ножик, чашку, ложку, котел, хочедык, новые лапти, и тому подобные вещи ими употребляемые, дабы мертвый их не имел ни в чем недостатка, пришед на место небесного жилища. Мнение их о душах человеческих согласно с Черемисами, и обряды погребения являют то же самое невежество, которое свойственно народам покрытым тьмою идолослужения, и водимым стремлением пустого и несообразного суеверия.
Киргизцы с усопшими погребают вместе и их оружие, и могилы осыпают каменьем, землею, а иногда поставляют над ними здания из дерева, или из дикого камня сооруженные.

Посреди оных включается тело усопшего, положенное на ковре. Там родственники и приятели его, окружив оное, изъявляют знаки своего сокрушения и горести, и внемлют молитву читаемую их Муллою, который вместе с сим молением прославляет добродетели усопшего, его богатство и его храбрость в военных делах. Спустя несколько дней после погребения, наследник имения усопшего приуготовляет публичный пир, употребляя при том следующие обряды. Он должен жертвовать при сем празднестве некоторою частию своего имения, как то одним или двумя пленниками (*), толиким же числом верблюдов, панцырем, десятью или двадцатью лошадями, некоторым числом баранов и тому подобным. Основание сего празднества есть то, что бы сею частию доставленного имения награждать тех людей, кои окажут при сем многочисленном стечении народа отменное искуство в ристании <состязании — Е.Ш.>; по чему каждый приуготовляет для себя наилучшую лошадь, не изключая из того и самого наследника, но что бы сие было безмятежно, то к сему избирают они двух знатных посредственников из старшин своих, дабы тем удобнее было засвидетельствовано проворство сих диких рыцарей.

Один из них остается на том месте, откуда начнется ристалище; другой тамо, где назначено им съезжаться. Не известно им, коликое число верст составит то разстояние, которое скачут они взапуски; но по словам их надобно думать, что сие делает не менее сорока верст: ибо приуготовляющиеся к сему ристанию обще со своими посредственниками, едут с начала весьма тихою ездою, с вечера до полудни другого дня; а в сей день, когда свалит солнечный жар, начинают скакать возвратно до того места, где ожидают их и назначенные им корысти; и где приготовлен для них обед и веселие обыкновенное их земле.

Пленника так, как наилучшую вещь из поставленных в награждение сим рыцарям, берет тот, который опередит всю толпу народа, торжествующего на сем празднестве; панцырь берет последующий за ним, третий верблюда, четвертый кармазинный <красный (вишнёвый) — Е.Ш.> кавтан и хорошую шапку, пятый лошадь со всем прибором; последние довольствуются лошадями и баранами. Сверьх сего наследник имения должен выставить на смотр всему народу наилучшие сокровища усопшего. Любимая его лошадь в наилучшем своем убранстве, должна стоять покрыта черным сукном; на других лошадях положены наилучшая его одежда, военные снаряды, богатые ковры и кибитки.

Все они по порядку привязываются к протянутой веревке: подле них стоят его жены надрывающиеся со слез, такожде и все его пленники и пленницы. Сей обряд основан на том, что бы показать народу, сколь много приобрел он имения во время жизни своей, и чрез то оставить его в добром мнении у всех бывших свидетелями приобретенных им корыстей. Над тою кибиткою, где было жилище усопшего, выставляется черный значик, в знак сокрушения оставшейся семьи.
___________________
(°) Пленников вообще все Киргизцы называют Ясырями. Яицкие козаки именуют их таким же именем.
Мода, сие есть нечто весьма удивительное, и тем более чудесное воображение, что в нынешние просвященные времяна владеет умами и размышлениями не суеверных Россиян, и есть воображение прилипчивое, предписывающее такие правила, что всякий не следовать им не смеет: а кто противится, тот изгоняется из общества, или титулуется всегдашним дураком. Мода есть выше всех высоких наук: она предпочитается уму, добрым человеческим свойствам, чинам и учености, ежели вертопрах ни чему не ученый, и добрых качеств ни чинов не имеющий, взойдет в компанию, имея на себе кавтан с низким лифом и большие пряжки, то принимается за человека разумного, и жить в обществе умеющего, не спрашивая об нем, кто он таков; а когда придет профессор, и при том добрых свойств человек, но лиф у кавтана его высок, да при том и маленькие пряжки, то в туж минуту называют его невежею и дураком, а по сему же и прочее разумевай.

Ибо мода и в безобразиях человеческих имеет свою высокость, например: здесь рыжие волосы почитаются безобразием, а в горах Кавказских отменною женщине красотою, для чего и подкрашивают их особыми мазьми, так как здесь чернят зубы. Здесь женщины носят для украшения в ушах серги, а поселившиеся в России Персияне и другие языческие народы носят в носу в обеих ноздрях по кольцу. Здесь женщины кладут на платье накладки, а Камчадалки вместо сих накладок вышивают на теле своем кожу, также и рожу.