СЛОВАРЬ РУСКИХ СУЕВЕРИЙ М.Д. ЧУЛКОВ
В Санктпетербурге. Печатано в вольной типографии у Шнора.  год.

°) Приставы или караульные при мытарствах.

(°°) Кажется от сего заблуждения произходит, что Калмыки охотнее едят падалицу, нежели убитую скотину, говоря: что первая зарезана Бурханами; и так ества ее безгрешна.

Повесть сия также подтверждает, что Калмыки веря преселению душ, разумную душу приписывают всякой дышущей тваре; и что всякая тварь должна явитися на суде Ирлик Хана, и получить воздаяние, или наказание за свои дела. Калмыкам примером служит главнейший их Бурхан Санжи Mуни, которого душа некогда обитала в зайце; и тогда он увидев гладом тающего человека, предал себя на добровольную ему снедь. Сие также подтверждает, что их Бурханы не от небесного, но от Калмыцкого отродия.

Возвратившийся из царства мертвых пьяница со многими другими, которых и столистная книга едва вместить может, проповедал Калмыкам будущее их состояние на том свете. Они видели три дороги и белый град. Дороги сии начинаются от некоей аспидной горы, которая земным жителям видится наподобие облака.

Первая дорога серебреная, другая медная, а третья железная.

Железная дорога ниже всех, и ведет к белому граду, который есть жилище Ирлик Хана. Оная дорога на конец, по мнению их, изтончевается в волос, и многих хлопот избавляет Ирлик Хана: ибо не помнящие за собою никакого благодеяния, тонкий сей путь превозмочь не могут, но обрушась попадаются на место казни.
Медная дорога лежит повыше, и провожает к жилищу тридцати трех тенгров, что есть среднее место упокоения:

а серебреная дорога, которая всех выше, и лежит на восток к раю, обитаемому Абидом Бурханом.

За главнейший рай почитают, какое то Сукавидино место. За сим местом следует рай Амидабы Бурхана обладающего двутысячным небом.

Самое последнее место представляют себе у тритцати трех Тенгров, где только одной вольности ожидают. В прочем у них такое множество раев, что и перечесть трудно, потому что они каждому Бурхану приписывают особливое небо, в котором он водворяется с душами праведных.

Иные по их мнению будут мучимы во аде, где изобилует всякое оружие, и которым они будут посекаемы на мелкие части; а как от того умертвятся, то паки <опять — Е.Ш.> от некоего небеснаго гласа возстанут. Сие мучение грешные претерпевать должны двести миллионов тысячь лет, по прошествии которых выпущены будут, и вселятся в тела живущие на сем свете. И так может быть из древнего Калмыка родится капустный червь или сладкопоющий комар.

Второе мытарство составляют адские темные пещеры, в которых всегда будут раздавливать людей двумя железными досками; и сему мучению время предписано вдвое перед прежним.

В пятом мытарстве будут грешных Калмыков жарить на сковородах и вертлугах <металлич. вертел — Е.Ш.>, как рыбу или птиц.

Шестая статья грешных Калмыков ввержена будет в смрад, где всякое зловоние. Иных низринут в реку, в которой вода безпрестанно кипит белым ключем. Другие поселены будут на крепкой белой земле, которая ничего не произрастает. В оной безпрестанный глад и нагота господствует, где люди копая руками землю, отрут оные по самые плечи. Коварным людям и смутителям приуготовано кровавое море, в котором они плавать должны. Роскошные богачи, не творящие милостыни, отягчатся собственною своею тяжестию: глава у них будет яко холм великий, шея и ноги изтончатся на подобие волоса, а тело представлять будет огромную гору.

Для непочтителей Бурханских слов и святотатцев, сделан огромный котел, наполненный смолою, в котором сии грешные вариться будут. Для убийц всякого животного поделаны крючья, на которых вешают их за ребро. Крюки сии некоторою силою опускаются с людми на низ, где другие крюки их задевают, и отрывают части человеческого тела, которое паки <опять — Е.Ш.> прирастает.

Пренебрегателям и гнушающимся их Бурханского предания черные тенгры вкладывают в уши раскаленную сажу, и такое мучение претерпевающие всегда друг другу на уши шепчут, сообщая причину своего мучения: однако слова их бывают непонятны.

Тати и прелюбодеи мучатся в студеном озере, которые по закате солнца, даже до возхождения оного в воде замерзают, а при солнечном сиянии паки <опять — Е.Ш.> вытаскиваются из онаго, так что от примерзания некоторые члены в воде остаются; к вечеру паки <опять — Е.Ш.> в оную же воду погружаются, чтобы члены их срослися, и проч.

Иным, не знаю, за какое преступление претирают кости; иных колесуют, а иных толкут на мельницах в ступе.

Осмнадцатое или последнее мытарство назначено для всякого другого животного, где на лошадях безпрестанно ездят: другую скотину морят гладом; иных увечат побоями и проч.

Средства, помощию которых думают они по смерти избавиться от ада.

Первый пункт составляет прошение за умерших их Бурханов, а особливо, когда к тому щедрым подаянием священнический чин поощрен будет; читанием по умершим разных книг, устнами благоговейных Гелюнов, как то книги называемой Эркетю, содержащей славные дела их Бурханов; Дойшин Бурхани Бурханское наставление и проч., а главное место между всеми занимает Доржо Зодба. Сия книга содержит в себе непонятные вещи для Калмыцкой головы, и значит сокровенную тайну, которую никто разуметь не может, кроме великого Бурхана. Польза происходящая от сей книги, утверждена многими примерами благополучных душ возвратившихся с того света; и она в таком почтении у Калмыков, что почти всякий изустно ее знает, хотя содержания ни кто не понимает; да и толковать ее за грех вменяется.

Как Калмыки народ кочевой, то и идоложертвенные капища, Бурхани Эрго у них состоят из кибиток. У них есть особливый стол или налой, на котором они ставят своих Бурханов. Около сего стола вешают столбы называемые Кип, сделанные из разных парчей. К идолослужению их принадлежат и музыкальные орудия, как то медные с гремушками блюды, называемые Цен, трубы Кангырча и бубны Кенгерца; сие музыкальное согласие употребляется у них только в годовые праздники. Годовых праздников щитают они три: первый называется Сага Сара, вторый Зула, а третий Цаган Сара.

Сага Сара празднуется у них с начала Маия месяца; и с сего праздника почитается у них новый год.

Зулу торжествуют в Ноябре месяце;

а Цаган Сару перед масленою, в честь некоей девице, которая, по их мнению, при начатии света победила тьму неприязненных сил.

Сии три богомолия бывают у них всеобщие, на которые съезжаются почти из всех улусов к Ламе. Тут делают новые капища, Цаца (*) называемые, и выбирают к сему угористое <у горы (?) — Е.Ш.> место. Цацу украшают вышесказанными уборами. По средине ставят стол, а на столе ставят своих бурханов. В Цаце освещают все плошками наполненными коровьим маслом; а светильня неотменно должна быть бумажная. Тут каждый Калмык старается со своей стороны споспешествовать сему празднеству.

Зажиточные пред Бурханами ставят благовонные свечи; а другие возжигают с коровьим маслом плошки, и ставят по горе около Цацы. Тут бьют всякую скотину, и шесть чаш называемых Такилсиин Цегуце с сарацинским пшеном <рисом — Е.Ш.> вместо жертвоприношения ставят перед Бурханами, вмещая в оные по малой части всякого животного. Во время служения в Цаце бывает объявленная музыка. Лама со всем причетом отправляет службу состоящую в молитвах. Черные Калмыки (**) ходят около Цацы, и по троекратном обходе пред дверми Цацы, кладут по три земные поклона, взирая на Бурханов, и возлагая руки свои на голову.
_______________
(°) Древние их капища называлися Кид: ибо летописцы их свидетельствуют, что они в старину были некочовой народ; да и ныне сим Калмыцким именем называют одну пещеру, находящуюся при Соленом озере, отстоящем от Черного Яру в шестидесяти верст., на Яицкой степи.
(°°) Черные называются все те Калмыки, которые не принадлежат к священническому чину.

Когда читают важнейшие молитвы, тогда молятся с сокрушенным сердцем, подгибая правую ногу, а левую скорча, и сложив ладони. Но что бы никакой предмет не мог поколебать их мыслей, защуривают глаза и потупляют голову. Принесенную жертву Бурханам, ни кому есть не дозволяется, но пускают оную в текучую воду, например: ручей, реку и проч.; а остальную скотину едят богомольцы. Первую участь получает духовенство, и каждый из своего блюда по три щепотки откладывает, как некую жертву Бурханам, приговаривая за каждою щепоткою Урбанердини (*).
_______________
(°) Урбанердини значит трех святых или троицу, и под сим именем они разумеют трех Бурханов, Санжимуни, Мавьушари, Майдари.
Сии откладные щепотки простые Калмыки с особливым благоговением принимают и едят, как нечто благословенное. Такое обыкновение наблюдают их Гелюни во всякое время, когда есть начинают; и естьли не прилучится посторонний Калмык, три откладные щепотки, бросают в огонь и сожигают.
На тех местах, где построены Цацы, всякий проезжающий Калмык останавливаться должен, и заплатить Бурханам подать чем ни есть. Естьли у кого не прилучится с собою денег, то в Цаце оставляют, или стрелу, или подкову, или другую какую вещь.

В случае же недостатка Бурхан должен довольствоваться конскими волосами, или обрезанными ногтями. Кроме сих мест всеобщего идолослужения, каждый Г е м о н ь имеет собственное себе капище. Оно в той же находится кибитке, в которой жительствует и Гемонь; и Бурханы по большой части бывают в заключении. Когда Гемонь вынимает своих Бурханов, то ставит на стол каждого при троекратном земнопоклонении, и сидя читает молитвы; а другие Калмыки ходят около кибитки, и кланяются Бурханам в дверях кибитки По окончании молитв, каждый Калмык входит в кибитку, и кланяется Бурханам по три раза, и по разу Гелюню, который на него налагает свою руку. Когда Бурханов Гемонь вынимает из заточения, то каждого, естьли они литые, омывает чистою водою; и та вода почитается у них за святую или целительную.

Вера Черемисская произходит от неизвестного им времяни, и одно предание их предков, служило им к сохранению древнего своего закона. Между множеством богов ими почитаемых первенствующий есть Тинзябр Юма (*), то есть Бог живущий на небесех; и сей сотворил небо, землю и все то, что видят их глаза. Жертва ему приносимая суть различных родов животные. По нем почитают они Киреметя, который есть дух свирепый и могущественный; а вера их заставляет думать, что большая часть благополучия их в воле сего страшного Бога: но был ли он человек, или какое другое чудовище, того они не знают. Во время нужды, и во дни болезни своей убивают они лошадей и коров, которых приносят ему в жертву, по среди отрощенного лесу. Смешное их воображение достойно также уведомления: ибо они думают, что убиенная ими лошадь не умирает, но только преселяется в жилище для услуг Киреметя, которому жертва сия паче всех угодна. По мнению их надобности человеческие и богам их необходимы.
_______________
(°) Слово Тинзябр Юма, значит Бога всемогущего. Черемисы почитают его с великим благоговением; но некоторые из них думают, что дела смертных людей совсем ему не принадлежат; а сделал он над ними судиями и властителями прочих их богов.
Читая историю о древних Скифах, находим мы сему подобное обыкновение. Они в день погребения царей и начальников своих убивали, не только лошадей, но и несколько из их служителей, воображая, что погребенные и по смерти во всех человеческих вещах имеют нужду; а при том казалось им, что и самое сластолюбие может еще услаждать умерших; и для сего убивали по одной из бывших их наложниц: и такое ужасное обыкновение употребляли они и по смерти каждый год.

Черемисы обитавшие между древними Скифами сохранили остатки сего древнего суеверия, и можно думать, что сей ими называемый Киреметь не был ли какой нибудь знатный человек из их поколения произходивший. Обыкновение, царствующее тогда между ослепленными народами принудило и ему сделать такое же погребение; а не разумевшие потомки приняв сей обычай за закон, и не имея никакого понятия о существе его, назвали его богом, сохранив при том и обычай до сего дня.

Сей свирепый бог имеет у себя друга называемаго Ширт, который также силен награждать их моления, и гораздо снисходительнее первого. Жертва ему приносимая состоит из овец и из других малых животных.

Капко Ороло не признаваем от них за Бога, но любимым их слугою, и он будто бы стоит непрестанно при вратах жилища Киреметева, и должность его возвещать их прозьбы и быть свидетелем усердного их моления. Для сего чтут они его, принося ему иногда и жертву.

Известно уже всем, что язычники обитающие в Российских пределах, никаковых храмов для моления своего, также изображения богов ими почитаемых совсем не имеют, кроме одних Калмык: но дуб, береза, растущие в лесах, суть изображение их божества, и приносят жертву по среди им посвященного лесу (*). В праздничные дни и во время нужд своих сходясь они на сие избранное место, молят богов своих сохранителей.
__________________
(°) Сии молитвенные места, как Черемисы, так и Чуваши называют Киреметь, по имени Бога ими почитаемого.

При жертвоприношении наблюдают они следующие обряды: скотина приведенная на заколение, должна быть тучна и здорова: ее убивают посреди избранного лесу близ раскладенного из дров огня. Как скоро снимут с нее кожу, то отрезывают уши, ноги, сердце, легкое и печенку; а сие уже разделяют на три части, из коих одну бросают в огонь, признавая, и в нем нечто спасительное; другую посвящают Киреметю, которую также предают огню; а остальные части варят в котлах и едят сами. Жрецов или особливых священников они не имеют; но как скоро им понадобится сделать какое либо жертвоприношение, то выбирают человека престарелого, который и управляет вышеописанными обрядами.

В прочем сей народ из самой древности, не имея ни каких установленных законов, и пребывая всегда во глубине невежества и незнания, имеет множество еще других священных обрядов, и почти каждое жительство Черемисами населенное, имеет свои особливые обыкновении. Между ими есть четыре известные божества, которых они называют, Одешкер, Пуваш, Куклеш и Изкижен; но власть их несравненно менее противу первых: и для того не всем из них знакомы, а бывают только хранителями некоторых домов их, покоя и благополучия.

Пугорша Юма есть из числа начальных богов почитаемых в Башкирии живущими Черемисами. Его молят о скоте, о хлебе, о пчелах и о всем, что в житии человеческом потребно; а жертва ему приносимая суть всех родов животные.

Другой называемый Пиабар или Пиам-ар, имеет власть равную с Пугоршею; но жертвы им различны; ибо Пиабару посвящен черный бык, и все другие черного вида животные, так как Шукше, третьему из числа их первенствующих богов, посвящен белый гусь, прочие их боги суть сии.
Кургубурш Юма, живет на земле: однакож ни кто его увидеть не может, кроме щастливых и безгрешных людей.

Юманаш, по сказанию Черемис, обитает иногда в воде, а иногда в лесу. Его молят, чтоб даровал им детей мужеского пола, и приносят в жертву черного барана.

Иргибаш Юма, есть также из числа их богов и власть его равна с другими.
Черемиские жены не жертвуют ни одному из сих богов, но для их оставлены все те божества, которых они в женском роде почитают, и которые суть нижеследующие:

1) Кичеба, есть матерь солнца, богиня согласия семейства, щастия и богатства. Она обитает, по мнению их, внутри самого солнца, и бывает ей публичное празднество от всех Черемиских жен и девиц. В жертву убивают молодого теленка или барана.

2) Каба, есть такое божество, которое живет отдаленно от всех других богов. Когда солнце среди лета взойдет на полдень, то в то время светит оно возле самого ее жилища. Словом сказать: она живет в неизмеримой пучине воздуха, и власть ее простирается вообще до всех человеческих болезней, нужд и напастей.

3) Кудо-Шоче-Наба, живет вместе с богами обитающими на небесах; а некоторые думают, что она есть матерь Пиамара. Черемиские женщины молят ее о детородии; а по сему можно ее познать за богиню детородия.

4) Мушан Чен: сия есть последняя из богинь, и не всем Черемисам известно ее имя.

Обряды при женских жертвах употребляемые, ни чем не разнятся от мужеских. Обычай их запрещает, что бы во время жертв Погурше, и другим богам не было ни одной женщины: но напротив того и при торжественных женских жертвах не бывает ни одного мущины, кроме того, что по окончании надлежащих молитв могут мужья притти и совокупно с ними веселиться. Женщины имеют особливых ворожей, так как мущины ворожецов, способом которых познавают они, какая жертва богам будет приятна.

В болезнях своих не призывают они на помощь ни Пугоршу, ниже одного из тех богов, которых я описал: но для сего имеют они особливого Бога болезней, которого называют Чук Киреметь, ему приносят жертву по предсказанию ворожецов, какого рода и какой шерсти, скотина потребна, дабы умилостивить Бога; а по сему прежде приношения жертвы ворожец гадает, потом сказует, что Чук Киреметю будет приятно. Сказание ворожеца имеет точно такуюж силу, как бы сам бог их говорил устами его, и требуемое им должно немедленно исполниться.

Ворожецы бывают из числа тех людей, которые лукавее и умнее своих одноземцев; а по сему не трудно им ложными предсказаниями пленять простой и несмысленный народ: ибо когда один раз удастся ему прорещи истинну, (что он легко может исполнить, смотря по случаю нужды, хотящих принести жертвы), то сим уже и заслуживает вечное почтение у своих земляков.

Во время скотских болезней, хотя сегож бога умилостивляют, но больше еще других, которых называют они Киреметь-Капка и Киреметь-Пиим. Жертва им приносимая суть утки, тетеревы и рыбы ловимые в их местах.

Когда надлежит делать всеобщее жертвоприношение, то старики собравшись вместе делают совет, какую скотину принести в жертву мнимому их богу.

Но толпа людей разномысленных не скоро может согласиться, и каждый различаясь намерением своим от другого, желает, чтоб жертва была приносима из тех животных, которые ему нравятся. Когда число разномысленных будет умножаться, то тотчас призывают ворожецов, дабы они сказали, какая жертва богу будет приятна. Ворожецы гадают разными образами: иные мечут бобы; другие смотрят в воду; налив оную в какой нибудь сосуд, где по сказанию их и изображается вид того бога, коему народ принести жертву назначил. Совершив гадание, предсказывают они, что богу будет приятна, или белая лошадь, или белая корова.

По сему предсказанию каждый деревенский житель обязан дать некоторое число денег, на которые покупают богу угодную скотину. С вечера возвещает староста одноземцам своим, дабы по утру сходились на место избранное для моления; куда сходятся все на разсвете дня в самом лучшем своем убранстве, и одни женщины не могут быть участницами сего празднования.

В присутствии собравшегося народа, выводят назначенную в жертву скотину, и тотчас ее зарезывают: потом варят в нарочно приготовленных котлах. Свареное мясо разделяют всем по равну, а тут уже каждый Черемисянин разрезывает свой удел пополам, и одну часть оставляют для себя, а другую складывают все в один котел: и как от множества кусков наполнится сей сосуд, то сие бросают в огонь и говорят следующие слова: огонь, отнеси нашу жертву к богу.

Прочие их моления заключаются в трех вещах: первое, чтобы бог дал им хлеба, скота и пчел. По окончании сих обрядов обедают все на жертвенном месте, а после уходят по своим домам, оставя кожу с убитой скотины на том самом месте, развесив ее на дерево.

Различие между жертвами приносимыми богу болезней есть сие, что в числе других на жертву убиваемых животных есть и заяц, и то что голову и ноги убитой скотины бросают в огонь, что они уносят домой во время жертв Пугорше и Пиабару.

Бросая сии части в огонь, говорят они сие: огонь, отнеси к Киреметю нашу жертву и скажи, чтоб он более не просил. Гадания при жертвах приносимых Чук Киреметю бывают также отменны; ибо тогда они разсматривают внутренность животного; и ежели печенка вынутая из его не тонка и не пестра, то сие предзнаменование служит в их пользу: когдаж случится тому противное; то сей знак есть неблагополучия семье жертву приносящей.

Первейший праздник бывает у них в Июне месяце, который только по прошествии трех лет торжествуют. В сие время приносят они жертву богу живущему на небесах, коего называют они Тинзябрь Юма, и убивают для его по одной из всех родов домашних скотин.

Другой день празднуют они пред тем, как наступит время пашни. В сей день нет никаковой жертвы кроме того, что все сбираются на избранное поле, и ставши на восток с великим благоговением падают на колена свои и вопиют: Боже, роди нам хлеб! потом целый день препровождают в пьянстве, в борьбе, в скакании на лошадях и в других веселых упражнениях. Сей праздник есть один, в который имеют право и женщины и девицы быть участницами сего моления и вообще со всеми веселиться.

Черемисы оставшиеся при древнем своем идолопоклонстве слепо повинуются собственным своим духовным, которых называют Мушанами и Машанами, а первосвященник нарицается у них Югтиш: и сии толкователи снов, предсказатели, волшебники и развратители, в великой у них чести. Число такого духовенства стало уже теперь очень не велико: но вместо того избирают себе всякого места миряне пожилого, умного и безпорочного поведения человека, которого переименовав Картом, дают ему и помощника под именем Удше.

Бог называется вообще на их языке Юма и Коююма (высочайший бог), а чтоб присвоить ему умственно всякие благости, то под именем Юмон Ава (мать божков) воздают супруге его первое и самое большое по боге почтение.

Прочие доброго качества божки суть, по их разсуждению, детки или родственники оных двух первенствующих божественных лиц: и между ими то разделено правление мира и расположение судеб.

Некоторых почитают женатыми, а иных холостыми; и называют их вообще Божьею семьею (Юмон Шукча), что же касается до имен их богов, и до умоначертания о исправляемых ими делах; то они в том между собою не согласны, потому что один мушан предъявляет оных много, а другой меньше; при том же и в случае испрошения милости по одним и тем же самым делам обращаются к разным божкам.

Наибольше же прилепляются они к следующим богам, а именно: к Пурикше и Пугурше Юме, к Кудорче Юме под коим разумеют они грозу, к Пуембаре Юме, который по видимому есть почитаемый Татарами пророк, потому что сии называют своего прорицателя Мугаметом Пуембером, сиречь пророчествующим. Есть у них не мало и богинь, в числе которых почитают также Кичебу, мать солнца, Кабу и многих других. Грешники обращаются к богам, а грешницы к богиням.

Прародителем богов злых качеств почитают сатану, (шайтан), коего не собственным его называют именем, но словом Ио. Он живет, по мнению их, в воде и бывает особливо в самый полдень лих. Леших называют Ведашами, и присвояют им повелительную над лесами, зверями и птицами власть; при чем думают также, что они могут звериные промыслы делать и удачными и нещастливыми. У них есть и злые богини; но случается, что под оным, и тем же самым именем причисляются иными к добрым, а другими к злым божествам.

Идолы не в великом у них почтении. Но поелику они громового бога (Кудорча) наибольше страшатся, и при том верят, что плодородие земли от него зависит; то многие ставят его в виде одетой в мужеское платье куклы, которую кладут в сделанный из бересты ящик, в избранный из жилища своего угол, и не воздавая ему в прочем никакого особливого почтения, кладут только ему через некоторое время по нескольку кусков блина. В лесах их видны привешенные к некоторым почтенным деревам четвероугольные в ширину и в длину на пядень дощечки, из бересты вырезанные, без всякого в разсуждении лиц или знаков изображения, которые называются у них Куда Вадаш. В прочем иные называют их идолами, а другие принесенными лешим жертвами: однако они у всех в почтении, и как будто представляют жертвенники Фаунов.

Службу отправляют они богам своим не в храмах, но на чистых священных местах (Кереметь), которые бывают или мирские (Кога Кереметь), или частные, сиречь одному семейству особо принадлежащие (Шке Кереметь). Они имеют положение свое в священных рощах или лесах; а где таких мест нет, там должно завести по крайней мере одно либо и несколько дерев; при чем дуб всякому другому лесу предпочитается. Самое знатное дерево посвящается Юме, другое похуже оного Юмон Аве, а прочие кое каким божествам.

Кереметь есть окруженное деревами или другим каким забором обнесенное место; в размере бывает оно от десяти до двадцати сажен, и три имеет входа: один к западу для прихода и выхода, другой к востоку, которым вводят назначенную в жертву скотину, а третий к югу для ношения воды. Под знатнейшим деревом стоит вместо жертвенника стол; а не подалеку от Кереметя сделана крышка, под коею варят принесенную в жертву скотину.

Женщинам строго запрещено подходить близко к Кереметю; да и мущины должны заранее вымыться и чистенько приодеться, и при том, когда только можно, не с пустыми приходить руками. Многие почитают и самого Кереметя сильным и благодействующим божеством; и потому присвояют ему участь в приносимых жертвах и молениях.

Пятница почитается наилучшим к молитве днем, и при том препровождается всегда в отдохновении от трудов.
В жертву приносят лошадей, рогатый скот, красную дичь, овец, коз, свиней, гусей, уток, пшеничные пироги, пиво, хлебное вино и мед, как вареный, так и сырец. Белые звери всем другим предпочитаются; пегие совсем не годятся, а черные в некоторых только случаях могут быть употребляемы. В прочем не разбирают, как они стары и которого рода. Жертвенные напитки и пироги надобно приуготовлять девкам. Дома есть остатки жертв не запрещено и женщинам. Время к жертвоприношению определяют всегда духовные, которые при разных шалостях чрез кидание на стол нескольких бобов, размеривание пояса и проч., вопрошают своих богов, как о сем, так и других обстоятельствах.

Самый больший праздник касающийся до всего богов семейства, называется у них Юмон Байран.

Название Байран (праздник), так как и омывание тела перед праздниками переняли они у Татар. Такое празднование бывает у них смотря по обстоятельствам и достаткам покупающих жертвенную скотину мирян через год, через два, через три, а иногда и через четыре года, время же избирается к тому осеннее. В назначенный к жертвоприношению день раскладывают мушаны или карты в Керемете семь огней, которые в один ряд простираются от северо-запада к юго-востоку. Возженный на северо-западе огонь посвящен Юме, ближайший к оному Юмоне Аве, и так далее.

При каждом огне находится особливый Мушан или Карт, Пудше; и перед всяким огнем, разстилают по сукну, на которое ставят жертвенные напитки, мед сырец и пирожное <пироги и т.п., не кондитерское изд. — Е.Ш.>. Всякий Удше становится с жертвенною своею животиною перед своим огнем: служащий Юме держит жеребца, а состоящий перед огнем Юмон Авы корову, прочие же имеют при себе мелкий скот или птиц.

Миряне стоят позади их простоволосы. Жрец Юмы подняв к верьху пирог и сосуд с напитком, творит в слух молитву коротенькую, во время коей предстоящий народ часто кладет поклоны, и говорит аминь! после сего молится жрец Юмон Авы, а за ним следуют и все прочие.

По окончании мольбы, обливает всякий Удше скотину свою холодною водою; ежели она вздрогнет, то почитается сие добрым знаком, а естли нет таковой приметы, то поливает ее еще несколько крат: и буде она после седьмого поливанья не вздрогнет, то думают, что жертва сия богам не угодна. В прочем убивают они жертвенную скотину так, чтоб кровь брызгнула в огонь; и потом очистя вне Кереметя мясо и внутренняя, варят под крышкою или наметом <редк. употребление слова (в изд.  г. через «е», в изд.  г. через «ять»); возм., означает варку без крышки или же копчение подвешенного над жаром (ср. у Даля: намет — кошель для ловли рыбы; петля, силок или аркан, накидываемый на птицу, на животное) — Е.Ш.>.

Из вареных жертвенных мяс, приподняв жрец на блюде в верьх божеству своему сердце, легкое, печенку и голову, молится; а когда возношение сие везде уже кончится, то приносят к жрецу Юмы, который как надлежит быть первосвященнику, все блюда делит на части и подает всякому к вере своей усердствующему по особливой доле, которую тут же всяк и съедает с почтением.

После сего творит опять жрец молитву. Таким же порядком раздает он пироги по кускам, а напитки по мерке: в огонь же ничего не бросают. Кости сожигаются; шкуру с жеребца вешают у Кереметя на дерево: а прочие кожи делят жрецы по себе. Остатки жертв берут с собою домой, и доедают их с своими домочадцами и при безпутных иногда увеселениях.

Во всякой деревне бывает еще один великий праздник Анга Соарен называемый. Как скоро наступит время к разпахиванию земли; то деревенские жители выходят на поле, и всяк несет с собою по желанию своему что ниесть из пищи и питья в жертву. Карт при творении молитвы и вышеописанном поклонении мирян приносит богам несколько из крестьянских даров в жертву; после чего едят обще остатки с сугубою радостью потому, что жены и дети их приемлют, также в пировании сем участие. Напоследок взорав <вспахав — Е.Ш.> всяк на пашне своей по небольшей полосе, возвращается в деревню.

У всякого хозяина бывает свой жатвенный праздник (Уткинде Байран). После омовения ставит он всякого рода снятый в том году с полей хлеб с небольшим количеством солоду, напитков и испеченных из самой свежей муки пирогов, на блюдцах в избе своей на стол. Потом выносит он одну чарку вина за другою на двор, держит жертву против солнца, и с покорностию благодарит богам за их благословенье; после чего угощают своих приятелей.

Первенствующий Вотятский бог есть так называемый Илмер, коего жилище кладут они на небесах, и веруют, что все видимое их глазами есть его творение. День празднества установлен ему во время весны, и моление бывает посреди поля, куда сходятся женщины и мущины, прося его, дабы он умножил плодородие в их землях. Как сей Ильмер есть могущественнейший из всех других богов, то жертва ему посвященная согласна с его величеством, потому что все закалаемые животные должны быть белой шерсти, каковые суть лошадь, корова, овца и теленок.

По Илмере заступает первое место богиня называемая Калдыни Мумас, о которой Вотяки сказуют, что она есть матерь Илмера. Вотятские женщины молят ее о рождении детей, а девицы о благополучном замужстве и в жертву приносят белую овцу. Сей богине установлены два празднества: одно публичное, где совокупно все женское общество приносит ей обыкновенную жертву; а другое частное или домашнее, в котором каждого дому хозяйка может ей жертвовать во время нужды своей.

Вторая богиня называемая Шунду Мумы, и есть матерь солнца. Ее молят во время оспы и других болезней на детях их случающихся. Всеобщее празднество уставлено для нее в день святыя пасхи: а жертва ей приносимая есть пшеничный хлеб и свареная из ячменных круп каша. Вотяки в деревнях живущие отправляют сие празднество таким образом: избрав в поле или в лесу какое нибудь чистое место, сходятся наразсвете дня все, как мужеский, так и женский пол, а старший из их общества приемлет хлеб, и чашу кашею наполненную в руки свои: потом все падают на колена, и смотря на солнце, вопиют: мати солнца, спаси от болезни детей наших; выговорив сии молитвы, преклоняются лицами к земле; а после возстав, едят все вместе жертвенную пищу. Конец празднества язычников есть пьянство и другие веселые упражнения являющие знаки торжества.

Вотятское суеверие, так далеко простирается, что самые неодушевленные вещи приемлют от них почтение богов. Из числа ими обожаемых вещей знатнейший есть, так называемый Модор, который ни что иное, как ветви пихтового дерева.

Сколь благоговейно чтут они сии священные ветви, тому послужит доказательством то, что они говорят о нем: "Сие есть одно из первенствующих вещей нами обожаемых, и то самое, которое называем мы модором или богом хранителем домов наших: и естьли коснется им рука, не только инозаконных, но и тех самых, которые их обожают, то непременно покой семейства моего, и самое благополучие наше разрушится каким нибудь нещастливым случаем".

Должность снимать его с места, имеет один престарелый Вотяк, живущий в их деревне; когдаж он умрет, то место его заступает сын его, а буде нет кровного наследника, то ближайший из родственников его может брать священные ветви. По прошествии каждого года пред ветвями, служащими им за образ домашнего их бога, убивают на жертву молодого теленка, коего уши кладут на ту доску, где лежат пихтовые ветви, а та храмина, где оные ветви пребывают, служит вместо храма посвященного: ибо жертвенного тельца убивают посреди сего места.

Естьли какому нибудь Вотятскому дому понадобятся другие ветви, то он не прежде может их получить, как по смерти того старика, который пред ветвями отправлял должность священника. Молодый его наследник имеет право удовольствовать желание просящего; но все сие должен он сделать без корысти.

Черемиса, живущие близ берегов реки Таныпа, чтут также оные ветви, которые называют они Кудоводош, то есть домашний бог. Жертвоприношение различествует только тем, что Черемиса посвятили ему черного барана. Сей бог не есть общественный бог для всего Черемиского и Вотятского народа: ибо между ими есть такие, которые не делают ему ни жертвы, ни почтения.

Как ни почитают Вотяки пихтовые ветви, однакож древеса их не изъяты от употребления на домовые строения. Они хранят только одно дерево, стоящее в дремучем лесу, которое избрав их прародители назвали Модором, и потомки их довольствуются ветвями на них выростаемыми.

Вотяки будучи издревле охотники до бортевых пчел, вздумали, что надлежит обожать и дятла, как такое животное, которое живучи в лесах причиняет вред бортевым деревьям. Они поимав плетеницами дикую утку, режут в своих лесах, и сия есть жертва дятлу посвященная; внутренность ее оставляют в лесу на пищу дятлу, а прочее варя едят сами.

Киреметь имеет также почтение от Вотяков, и день празднества установлен ему во время начатия пашни. Тогда убивают они в жертву черного барана, которого покупают на общие деньги, во время случающихся с ними болезней ищут они спасения у Киреметя; а гадание лукавых ворожецов объявляет им, какая жертва будет ему приятна.

Все действие сих отгадчиков, которых Вотяки Тунами называют, состоят в том. Они взяв деревянную ложку, наполняют ее водою; потом кладут в нее серебреную копейку: но по чему узнавают они желание богов, то, как таинство им одним известное, не объявляют простому народу. Довольно того: люди непросвещенные и непонимающие их коварного действия, исполняют повеление их так священно, что естьлиб прореченная жертва стоила ему лишиться большей части своего богатства; однакож болезнию страждущий человек безпрекословно все исполнит.

Остяки из давних времян почитали некоторую богиню, которая с сыном своим нагая сидит на стуле: ей приносят многую жертву и дары, и просят, чтоб даровала она им щастие в охоте, в рыбной ловле и в прочих их промыслах. Кто обещался принесть ей нечто в жертву, и не исполнил своего обета, такой мучим и терзаем был до тех пор, пока не освободился от своего обещания, и ежели кто приносил жертву не от доброго сердца, так что он о том несколько сожалел, тот умирал скоропостижною смертию.

Чуваша и Мордва, хотя просвещены святым крещением, однако между ими попадаются семьи, которые живут по старой вере, и редкую можно найти деревню, при которой бы не были видны остатки прежнего их богомолия.

Они избирают на такой конец место несколько отдаленное от своего жилища в лесу, куда для тишины, и может быть, и для возбуждения потомков своих к люблению лесов, дабы тем удовлетворить их сохранению, удаляются; а не для сокрытия себя от иноверцов, как некоторые пишут; ибо кому не известно, что уже в самую глубокую древность, язычники чрез такой набожности предмет сохраняли свои леса, посвящая их в покровительство разным ими обожаемым идолам.

Место богомолья Чуваша называют Ирзям, а Мордва Кереметь, и которое не иное что есть, как четвероугольная площадь тыном, или пряслами <забором на столбах — Е.Ш.> огороженная, и имеет трои ворота, с востока запада и севера.

С восточной стороны вводят они жертвенный свой скот, в западные ворота входят люди; а чрез северные приносят воду. Неподалеку от восточных ворот вкапывают три столба, из которых к одному привязывают жертвенную лошадь к другому быка или корову, а к третьему овец, и называют сии столбы Тиржигать.

При западных воротах врывают еще три столба, Оба на их языке. По введении жертвеного скота, привязывают они прежде к восточным столбам, при том закалают при западных. По заклатии жертвы, кожи животных развешивают на восточных столбах, на которых кожи мелких животных исчезают, а крупных, как-то, лошадей и рогатаго скота продают, и покупают на оные деньги соль для будущего богомолья.

В сторону от западных ворот поставляют калду или поветь <загородка для скота (поветь — крытая) — Е.Ш.>, посредине которой врывают два столбика с поперешником, дабы удобно можно было навешивать котлы для варения закланных животных; и сие место называется у них харай жигать, т. е. кухня, у северных ворот сделан полок или широкая лавка, на которой они разрезывают свареное мясо на столько кусков, сколько богомольцов, и лавку сию называют Хума.

Когда они предпринимают свое богомолье, тогда все вообще омываются водою или в бане, и надевают чистое платье; малолетные остаются в домах, а на богомолье ходят одни пожилые обоего пола. Обыкновенное их богомолье отправляется по пятницам, сей день они уже никакой работы не отправляют: но в торжествовании препровождают время.

Богомольные их обряды состоят в следующем, со всей деревни собирают солод, сырой мед и прочие надобности к варению пива и меда, и наварив довольное количество, выносят на место богомолия, всяк со своей стороны смотря по достатку; на оное же место приводят лошадь, корову, или овцу, или гуся живых; но свиней никогда на мольбу не употребляют. Собравшися все вместе, Иомзя или старшие из них, убивают приведенный скот на месте, и обрядив разкладывают огонь, и варят все в кашице.

Сварив все, разливают по чашам кашицу, и раскладывают говядину, распорядивши начинают молиться на восток, всем миром, и просят того, что кому потребно: вышний боже, дай бог хлеба, дай бог скотину, дай бог рабят за скотиною ходить, был бы я здоров; помилуй бог: чего прошу, того дай: скотины больше дай, дай бог детей, бог великий государь! чего прошу, того дай: дай бог больше денег. Проговоря сие, стоят долго во всякой тишине, потом становятся на колена, и постояв на коленах, падают три раза ничком на землю. Уповательно, что сие поклонение взято у Татар, которые такое же в обыкновении имеют.

Мольба их продолжается около четырех часов, а по окончании оной садятся за стол, и по лавкам едят и пьют, что у них было уготовано. После обеда вторично начинают молиться, таким же образом чрез два часа; оставшееся после их стола все разделив по равну между собою, берут домой и оделяют своих домашних.

Сие их общее богомолье бывает во время недороду хлеба, прошением также в изобильные годы в знак своей благодарности, когда уберутся хлебом в Ноябре месяце, который они Цюгуй называют, во время засухи, мокроты и поветрия.

Солнце и луну не только за божество почитали, но и приносили жертву солнцу в начале весны, когда хлеб сеют, а луне в новомесячие с тою только разностию, что сим своим божеством не самоважную свою жертву упитанного жеребца, приносили, но других животных, как-то, овец, гусей и прочая, с сею молитвою Мордва солнцу. Вышнее солнце светит все царство, свети и нам и на наш мир. Новомесячию, месяц светит во все царство, освещай нас и хлеб наш.

Кроме всеобщего богомолья бывает у них участное, которое отправляется у каждого в доме. Время богомолия избирают они перед обедом, приготовя овцу, или гуся, которые должны быть доморощеные, ибо на молитву покупать животных за грех вменяется; а бедные в случае недостатка на мольбу употребляют густую кашу, нарядив на стол, ставят и зовут за оный всех своих домашних, не выключая и женатых детей; а степенные или старик со старухою, став у дверей, и отворив оные, молятся таким же образом, как вышеупомянуто.

Естьли того дому старик не в состоянии отправлять сего богослужения; то просят постороннего человека старику солетнего, или старше; а моложе брать не дозволяется. Такие участные богомолия ввелися у них в то время, когда они более стали быть знакомы с Россиянами, и переняли у них, так называемые годовые праздники.

У Чуваш Алаторского уезда бывает в средине Керемета деревянная хижина с дверью на восток, в которой едят жертву стоя; и для того поставлены там длинные и скатертями покрытые столы. В средине оной хижины воткнут в землю длинный сквозь кровлю проходящий шест, на котором в верьху утверждено, с низу плоское, а к верьху острое железное кольцо; сему значку не отдается никакого почтения, и в простых отверстых кереметах никогда оного не бывает.

Лопари будучи язычниками веровали, да и теперь веруют в Юбмела, общего бога; и думают при том, что кроме его есть еще добрые и злые мужеского и женского пола божки и богини меншаго достоинства, живут и правительствуют они, по мнению их, либо в небе, как Юбмел и Редиан, приемлющий к себе тех, кои жили благочестиво, либо на воздухе, как Беиве (солнце), Горангелис, называемый также Ая Итор, и значущий Грозу, Буаг, Олмаи располагающий бурями и порывистыми ветрами, либо на земле на святых горах, как Леиб Олмаи, бог звероловства Мадеракко с тремя своими дочерьми богинями, женские дела устрояющими и судящими, Саиво Олнгак, нагорные волшебников боги и проч.

Под земною же поверхностью обитают, по их разсуждению, и владычествуют, Ябме Акко, мать смерти, у которой разлучившиеся с телом души пребывают до самого решения их судьбины, а в средоточии земли или ада, где Пескал, глава злых духов, господствует над беззаконниками Рота и другие боги.

Они веруют также, что и в воде есть злые боги и богини, в прочем боятся они коболда, ведмь, леших, русалок и проч. Разные Лопари имеют нередко совсем отменную о всех вообще, или о некоторых только богах веру, и при том не токмо между собою не согласны в разсуждении количества оных, но исповедуют еще и чуждых богов и духов.

Святые горы служат им вместо капищ, и заимствуют всегда прозвание свое от оленей, как на пример Стирен Алда, олень горы Стира: не меньше почитают они святые озера (Аилекас Яувра), и реки (Пассе Иок), во всех таковых местах стоят освященные деревья, на коих видны разные Лопарями начертанные виды, а по близости оных находятся сделанные ими от трех до пяти футов в вышину жертвенники. Места сии кажутся и принявшим уже Христианский закон Лопарям так страшны, что не смеют без жертвы к ним приближиться, и потому они в околице оных, ни зверей не ловят, ни сами не живут; наипаче же женщинам должно, по их мнению, убегать таких мест.

Там стоят у них деревянные безобразные из корня вырезанные, или из камней устроенные идолы. Первых называют они Пажами, а последних, кои видны больше при озерах и реках, и состоят из целых груд странно сгромощенных камней нарицают Сеатами. Когда ловят они в таковых озерах рыбу, то должно им наблюдать безмолвие, не водить за собою собак, не брать себ в подмогу жен и проч.

Жертвы приносят они по случаю болезней, падежа оленей, безплодных женидб и других временных угнетений. Волшебник должен им сказывать, к какому божеству надобно им обратиться, также какую и где надлежит принесть жертву и проч., на такой конец употребляет он иногда волшебный свой барабан, который есть не иное что, как продолговатый круглый с одной стороны кожею обтянутый ящик, около коего бывает великое множество веревочек и всяких мелочей.

На барабанной коже представлены изображения небесных светил, также зверей, птиц, заручительных знаков и сему подобного. Волшебник положа на оную колено, и ударя колотушкою, которую составляет мохнатый олений рог, может по мнению Лопарей узнать по тому изображению, на коем ляжет попрыгивающее кольцо, какой давать ему ответ на все до прошедшего и будущего касающиеся вопросы. Они призывают также барабаном своим и духов. При чем тело их обмирает, а душа переселяется на сборное духов место, и там с ними переговаривает.

Держащиеся таковых мнений люди, которые при том и по сложению своему пугливы, должны изобиловать сновидениями, страшилищами, суевериями и сказками: да у них и подлинно всего того довольно: медведя н. п. называют они не сим именем, но под шубным стариком. Они верят, что их чародеи могут производить и прерывать ветры и дождь, также призывать и прогонять несекомых, разговаривать с духами и проч., но при том говорят, что гром их преследует, и что если бы не было грому, то волшебством уничтожилась бы вселенная. Некоторым речениям и образованиям присвояют они особливые силы, и держатся других сим подобным нелепостей.

Народы обитающие на Курильских островах за Камчаткою, в юртах имеют вместо идолов кудрявые стружки, которые они весьма хитро делают. Сии стружки называют Ингул или Иннаху, содержат в некоем почтении.

В жертву приносят им первопромышленного зверя, при чем мясо сами съедают; а кожу при них вешают, и когда юрты за ветхостию оставляют, то не берут с собою из них ни жертвенных кож, ни стружек, в прочем носят с собою оные стружки, во всякие опасные пути на море, и бросают в случае бедствия в воду, а наипаче в Сувой <водоворот (у Крашенинникова мн. ч.: «сувои») — Е.Ш.>, что между первым Курильским островом и лопаткою, который тем умилостивить надеются.