Болезнь не по лесу ходит, а по людям. В.И.Даль Здоровье - хворь

Русская Народно – бытовая медицина
По материалам Этнографического бюро князя В.Н.Тенишева
С.-Петербург Типография А. С. Суворина Эртелев переулок, Д.13

1903

VI. Классификация и симптомы болезней

Народная прогностика      Не всякая болезнь к смерти В.И.Даль Здоровье - хворь

Вопрос об исходе заболевания — совершенно естественный, имеющий и практическое, и моральное значение. Стремление разрешить его в каждом отдельном случае заболевания создало своего рода народную прогностику, т. е. искусство предсказания в болезнях. 

Эта прогностика, почти исключительно касаясь только конечных исходов заболевания, вопроса выздоровленья или смерти больного, лишь в небольшом ряде случаев основывается на физических и физиологических признаках, и почти всею своею тяжестью лежит на чисто суеверных основах.

Народ не мог не заметить, какими могучими агентами здоровья являются сон и аппетит, и потому справедливо решает: если больной спить— к выздоровлению.

«Слава Богу, — говорят бабы, — нонче наша Матрена съела огурчика: надо полагать, пойдет на поправку». 

Особенно хорошим признаком считается, когда больной просить хлеба или щей и, напротив, очень плохим, когда желает свеклы или меду. 

Не лишены известной степени правильности также наблюдения над состоянием лица больного, на котором всего заметнее отражается упадок деятельности сердца. 

Если лицо больного приняло землистый оттенок, у него заостряется нос, синеют и холодеют руки, то он скоро умрет. Не спрашивай здоровья, а глянь в лицо В.И.Даль Здоровье - хворь
Некоторые из этих физиологических наблюдений, имеют лишь относительное значение, и могли выработаться под влиянием только полной беспомощности народа в медицинском отношении. 

Таково, напр., наблюдение, по которому судят о неизбежности смерти в некоторых местах Пензенской губ.: если после надавливания пальцем, на коже больного остается ямочка, то он обязательно умрет.

Когда нет в наличности тех или других признаков, по которым было бы можно судить об исходе болезни, предпринимаются прогностические опыты. 

С такою экспериментальною целью дают иногда больному горячкой, пить настой травы дубровки: если после питья появится липкий пот, с тяжелым запахом, то больной непременно умрет, если же пот будет обыкновенный, то больной вы здороветь (Ярославск. г.). 

С прогностической же целью мажут лоб больного медом; и если мед почернеет, то решают, что больной умрет (Костромск. г.). 

Иногда таким прогностическим значением пользуются вши, которые во множестве появляются на больном перед его смертью;

а иногда кошка: она охотно приходит спать к больному, если он выздоровеет; и упорно отдаляется от него, если он умрет (Волог. г.). 

Чутким показателем смерти больного считается также собака, с которой проделывается следующий опыт: между пальцами больного кладут сала от ветчины или, замешав густое ржаное тесто, обтирают им ноги больного, от подошв до колен. В обоих случаях сало и тесто кидают собаке: если она съесть брошенное, то больной будет жив, а не съест — умрет (Новгород, г). (Все эти приметы могут иметь и свое физиологическое объяснение.)

Интересна одна фантастическая проба мочи, о которой сообщает один из наших новгородских сотрудников. 

Больному с вечера не дают пить и есть, а утром, на заре, предлагают помочиться в склянку и смотрят: если в моче не видно отражения человека, то больной скоро поправится; если отражение заметно внизу склянки, то болезнь будет хотя и продолжительная, но получит благоприятный исход, если же отражение замечается наверху склянки, то больной должен умереть. 

Исход болезни нередко определяется и по предчувствиям, и состояние духа больного: если его снедает и томит беспредметная тоска, то болезнь окончится смертью, если же настроение  больного  жизнерадостное, то это служит верным признаком его выздоровления (Калуж. губ.).

Но гораздо чаще предсказание основывается на чисто суеверных признаках. 

Иногда для дурного предсказания достаточно, если у кого-нибудь зачешется переносье: это «перед головой» (Волог. г.). 

В других случаях предсказание это в высшей степени фатально: если начало болезни падает на четверг или субботу, то больному не встать с постели, и грозить неизбежная смерть (Вятск. г.). 

Если больной лежит больше лицом к стене, то умрет (Владимрск. г.). 

Если он, после долгого лежания, перейдет или попросит перенести себя на другое место, напр., с полатей на печь, то это тоже служить верным признаком его смерти (Калужск. г.). 

Если больной бредит и в бреду высказывает, что он хочет домой, зовет уже умершего человека, или в бессознательном состоянии ощупывает свою одежду, постель, начинает чистить пальцы, то все это делает перед смертью (Смоленск, г.).

Большое значение имеют сны больного. 

Если он увидит во сне, что у него выпал зуб, вылезли на голове волосы, отвалился угол в избе или выпало бревно из стены, то он умрет. 

Если увидит во сне, что выздоровел, то будет долго болеть. 

Если увидит себя венчающимся, то умрет, а если увидит во сне, что умер — выздоровеет.  

Близкую же смерть обозначают сны: 

увидеть себя на новом месте, строить новую хату или увидать покойных родителей. 
«Родители мои, видно, соскучились обо мне, зовут к себе», — объясняет этот сон больной (Орловск., Пензенск. и Владим. гг.).

Совсем другое значение имеет увидеть во сне женщин. 

Видеть их перед болезнью, с проявлением доброго расположения к себе— значить, видеть начало своей болезни; а видеть их во время болезни, с угрозами и ругательствами по адресу больного и с намерением уйти от него— значить, видеть конец болезни (Полог, г.). 

Такое же прогностическое значение имеют и сны близких родных больного. 

Нехорошо, например, увидеть им во сне попа, крест, белых голубей, строющийся дом, отдачу, проток у или потерю какой-нибудь вещи. 

Также неблагоприятно для больного, если они увидят выпавший зуб, проносившийся лапоть и т. п. (Рязанск., Орловск. и др. гг.).

Не меньшее прогностическое значение придается некоторым действиям животных. 

Если собака играет с лошадью или разбалуется кошка, это верная примета, что больной выздоровеет. 

Напротив, если собака роет землю и воет, обративши морду на хозяйскую избу или по направлению к церкви, кошка лежит под столом вверх ногами, скотина на дворе обнаруживает беспричинное беспокойство— все это верные признаки близкой смерти больного. 

Плохо также, если в дом, где есть больной, залетит воробей или ласточка, закаркает ворона или несвоевременно запоет петух. 
Но особенно плохим и фатальным признаком считается, если запоет петухом курица.

Такое же прогностическое значение придается иногда, некоторым обстоятельствам, которые, казалось бы, не могут иметь ни малейшего отношения ни к больному, ни к его болезни. 

Вышла из горшка каша по направлению к устью печки, образовалась при печении, щель в хлебе, треснул потолок, затрещали стены, стол, заскрипела балка, а особенно матица — все это предвестники близкой смерти больного (Пензенск., Калужск. и др. губ.). 

Такими же роковыми предвестниками являются странные и необъяснимые стуки, особенно в полночное время.

— Сидели мы раз вечером, — рассказывает про один такой случай старуха-крестьянка, — потом легли все спать, а мне не спится, да и полно: тоска страшная приступила, по сердцу, точно кошки царапают. Это, и лягу, и глаза скрою, а все не сплю, тошно и душу щемит; что-нибудь с родными неладное делается, думаю. 

Все же, забылась. Вдруг, как застучит кто-то в окно, инда рама заходила. Я вскочила, бросилась к окну, окликнула, — нет никого. 

Сотворила молитву, разбудила своих, рассказала им: так и решили— либо кто умер из сродников, либо над нами что собирается. 

И верно. Рано утром приезжает ко мне мужик из села Егорья, и говорить, что брата моего нашли в петле мертвого. 
Так и знай, когда услышишь стук ночью, что даром это не пройдет никому. 

Али тоже, вон, каша из горшка вылезет, когда печь давно закрыта, али самовар заорет, кипевши, толстым голосом, али смола тоже, вот, вытопится из подворотни: гляди, что даром не пройдет (Владимир. г.).

Существует также немалое число приметь чисто религиозного характера. 

Если дьячок после соборования забудет кадило, то это считается за верный признак, что больной умрет. 

Если, при соборовании, дым из кадила или от потушенных свечей идет в дверь, то больной умрет, а если дым долго не рассеивается или поднимается вверх, то больной выздоровеет. 

Если елей, которым священник помазывает больного, впитывается в его тело, то больной выздоровеет, если же масло стекаете, то больной умрет (Эта примата также может иметь отчасти физиологическое объяснение.). 

Чрезвычайно благоприятное значение имеет сон после напутствования больного св. тайнами: если он после причастия уснет, то, наверно, выздоровеет. 

Такое же значение имеете чувство облегчения и бодрости после причастия или соборования больного (Пензенск., Владгоирск. гг. и др.).

Иногда в прогностических целях предпринимается целая cepия суеверных экспериментов: 

то в черепок насыпают горячих yглeй, кладут ладану и наблюдают за дымом, придавая его направлению такое же значение, как при соборовании; 

то снимают с больного шейный крест и опускают его в воду: если он почернеет, то больной умрет, а если нет — выздоровеет. 

Иногда, experim enti causa, кладутъ на голову больного вербу, и, если на нем появится пот, значит, больной умрет. 

В других случаях вопрос о жизни и смерти больного решаешь собака. 

На нее выливают остатки питья после больного и, если она отряхнется, больной будет жив, а не отряхнется — умрет. 

В запутанных случаях, для разъяснения вопроса об исходе болезни, производится иногда целая операция. 

Расщепляется по длине молодой дубок, через расщелину протаскивается больной, и после этого обе половины дубка у вершины связываются. Если дубок станет засыхать, то больной умрет, а нет, выздоровеет (Калужск. г.).

В некоторых случаях, если больной долго хворает, производят своего рода искусственный кризис. 

С этой целью в Варнав— мъ у. (Костромск. г.) поят больного водой с «громовой стрелы»: через шесть дней больной начнете или поправляться, или умрет. 

В некоторых местах Калужской г. большой распознавательной славой, при детских заболеваниях, пользуется цвет пионa: если пион горит, то ребенок будет жить, а если только тлеет и чадит, то ребенок умрет. 

Очень решительная мера применяется в некоторых местах Орловской г. при тяжелой и длительной агонии: с целью ускорить наступление смерти, вынимается из потолка избы доска.

Признаком смерти в глазах народа является, главным образом, окоченение и синева покровов.

В высшей степени интересным представляется отношение к больному в тех случаях, когда, напр., при глубоком обмороке, является сомнение в его смерти. 

В некоторых местах такого больного, вместо подачи какой-либо помощи, наряжают в чистую одежду и кладут на лавку, как покойника.

— «Не знай,— говорят крестьяне,— вернется его душенька с того света в свое тело или нет: она, ведь, по раю да по аду ходите, так тело и одежда должны быть чистыми, чтобы душа не побрезговала войти назад, когда из своего странствия вернется»  (Пензенск. г.).

Известно, что отношение нашего народа, терпеливое в болезни, просто и спокойно в момент смерти. В выработке такого отношения, без сомнения, большую роль играли тяжелые исторические судьбы народа, его ясный и здравый ум, и его глубокая религиозность. Но есть в этом отношении и много фаталистического.

«Бог по душу не пошлеть, сама душа не выйдет», — убежденно говорит народ.

«Не смертная, так вынесет», — рассуждает он, имея в виду, что если болезнь, которою страдает больной, не та, от которой ему предназначено умереть, то он выздоровеет, хотя бы лежал при последнем издыхании.

«Как ни биться, а от смерти не отбиться», — говорит народ о неизбежности и естественности конца жизни человека. «Домовища (гроба) не ищут — само придет» —-говорит он, указывая на случайность и часто кажущуюся внезаконность этого явления.

Эта фаталистичность воззрений на смерть стоит в несомненной связи с тем фатализмом и теми суеверными представлениями, которые с такой яркостью обнаружились ранее в воззрениях народа на происхождение болезней, а теперь так рельефно выступают и в их классификации и в самых названиях болезней, и в народной прогностике. 

Во всех их, при избытке суеверного и фаталистического элементов, обнаруживается очень малое присутствие выработанных и привитых знаний, недостаток  разумной наблюдательности,  скудость обобщений и, взамен их, проявляется лишь одна способность, которой никак нельзя отнять от нашего народа: это его филологическая изобретательность.