Болезнь не по лесу ходит, а по людям. В.И.Даль Здоровье - хворь

Русская Народно – бытовая медицина
По материалам Этнографического бюро князя В.Н.Тенишева
С.-Петербург Типография А. С. Суворина Эртелев переулок, Д.13

1903

X. Эмпирическая медицина

Общий характер эмпирической медицины
Врачебные средства, обязанные своим происхождением народному опыту и наблюдению, не только не занимают центрального места среди других лечебных средств народа, но, в сравнении с ними, гораздо менее многочисленны и сложны по своему составу, и более просты по своему применению.

Такое внецентральное положение их, вполне соответствуем народным воззрениям на болезни, в происхождении которых, физическим агентам и естественным причинам, народ отводит лишь второстепенную роль. 

Сообразно с этими воззрениями, в народной терапии почти не имеет никакого применения холод; вода употребляется, главным образом, как суеверное и религиозное средство; и только, соответственно широкому представлению о значении простуды, разнообразное и обширное применение приобрело тепло. 

Влажный пар в банях, сухой в печах, припарки, самодельные теплые или горячие ванны, «пары»— вот способы применения тепла народом. 

В связи с тем же представлением о простуде, а также дурной кровище, ее застое и пр., как источниках болезней, создается многочисленный класс потогонных, всевозможных растираний; чисто опытным путем вводится употребление отвлекающих и раздражающих средств, различных  примочек; создается  применение веществ, играющих симптоматическую роль или имеющих значение защиты больного места от внешних влияний и пр.

Все эти средства, являясь универсальными от многих, если не от большинства болезней, и представляя из себя как бы общую терапию народа, по основам своего применения существенно отличаются от тех, преимущественно внутренних средств, которые имеют значение только при известной болезни и обладают, по понятиям народа, как бы специфическим действием. 

Отождествляя симптомы болезней с самими болезнями, и придерживаясь взгляда, что против каждой болезни должно существовать, как противоядие свое, особенное средство, народ не только верит в специфические свойства многих аптечных препаратов, которые предлагаются ему земской медициной, и которые он приобретает в аптеках и москательных лавках сам, не только допускает существование специальных капель от надсады, капель подъемных, грыжных, аппетитных, «гвардейских» и пр., но и средства из царства растительного, самые многочисленные в его эмпирическом лечебном репертуаре, наделяет совсем особенными свойствами. 

По древнему взгляду народа, сохранившемуся в некоторых местах до сих пор, силу врачевства имеет даже самая ничтожная травка. Полезная для мужчины, она не всегда, однако, бывает полезной и для женщины. 

Одни из них назначены природой в лекарство женатым, другие — вдовым мужчинам, одни замужним женщинам, а другие — холостым и девицам. 

Для самого сбора трав, нужно знать некоторые слова и молитвы, а равно правила, как рвать травы. 

Одну траву нельзя срывать голой рукой, другую необходимо сорвать самому больному. 

Принимая самое лекарство, больной должен поститься, и если будет чувствовать облегчение, то об этом никому не говорить, иначе пользы от лечения не будет. 

Кто выжимал сок из травы для лекарства, или пил траву, как чай, тот выжимки или выварки не должен кидать в лохань или на двор, а должен непременно бросить в печь. 

Приписывая травам силы врачевства, говорят, что красивые травы, с цветами, созданы более для красы, чтобы пестрели ими луга и леса, а простые — для врачевания больных, и на корм скоту (Вятск. г.). 

Этот взгляд народа на специфичность каждого отдельного средства против известной болезни, наложил на развитие народной медицины совершенно особенные и своеобразные черты. 

Известно, что в народной фармакологии совершенно отсутствует дозировка и определенный способ приготовления лекарств. 

Обыкновенно, вместо точного обозначения, просто говорят: «от кашля пей настойку моха старых яблонь на водке» или «пей редечный отвар» и пр. 

Как общее правило, признается, что чем больше доза принимаемого лекарства, чем чаще приемы и гуще настой, тем лучше и тем скорее наступит выздоровление. 

С точки зрения народа, это и не может быть иначе. Раз известное лекарство обладает каким-то таинственным, хотя и обратным сродством с болезнью, и в состоянии ее нейтрализовать, то, конечно, чем скорее произойдет такая нейтрализация, тем лучше. 

С точки зрения специфичности лекарства, совершенно излишним является наблюдать также время и периодичность в приеме лекарства, которые в народной медицине, действительно, почти совершенно отсутствуют: при наставлениях, как принимать лекарство, не только не встречается выражения— «пей через столько-то часов или столько-то раз в день», но даже редко употребляются определение — «утром и вечером». 

Гораздо чаще ,для обозначения времени приема лекарства, употребляется слово «заря»: пить  зорь, сидеть над муравьиной кочкой 3 зари и пр. 

При этом заря не соответствует какому-либо точному определенно времени, а здесь лишь подчеркивается особенно благоприятное действие лекарства при восходе и заходе солнца. 

Такое же значение для действия лекарства имеет и состояние луны. 
Довольно часто встречающееся выражение: «пей на молодом месяце» — указывает на новолуние, как на лучшее время для пользования лекарствами (Орловск. г.). 

Понятие о значении дозы и времени в приеме лекарств в некоторых случаях заменяется представлением, что действие лекарства будет вернее если приобрести его в нечетном количестве золотников на нечетное число копеек и употреблять тайком (Саратов. г.). 

Иногда, особенное значение получает известный способ употребления лекарства: цытварное семя, например, действует при глистах лучше всего, если принимать его под открытым небом или в недостроенной избе, на потолке которой нет земли (Новгородск. г. (Известны случаи из практики земской медицины, когда предписание врача — «принимать порошки в воде»— мужик понимал буквально  и «залезал» для приема их — в воду).

Действие всякого лекарства будет вернее и лучше, если чашку или ложку, из которых оно принимается, опрокинуть вверх дном, притом непременно позади себя,если оно глистогонное: тогда глисты пойдут не через рот а низом (Нижегор. и Саратовск. гг.). 

Все эти данные указывают, что народному эмпиризму, помимо его простоты и первобытности, не достает законченности и отчетливости, и он, в своем даже более или менее чистом виде, не свободен от суеверного оттенка.

Что же касается состава крестьянской фармакологии, то она почти сплошь состоит из средств растительного царства, как более доступного и близкого народу, разного рода кореньев, трав, ягод, овощей и пр., — реже средства эти животного и минерального происхождения и еще реже аптечного, вошедшие в народное употребление в последнее время. 

Из аптечных препаратов, большее распространение имеют летучая мазь, нашатырный и камфарный спирт, карболка, хинин, разного рода капли и пр. 

Все эти средства, бесспорно, являются положительным приобретением народной медицины и обязаны своим распространением влияния медицины земской. 

Но наряду с этим, нельзя не отметить утраты деревенской фармакологией многих растительных средств, и их названий, совершившейся в последние 30 — 40 лет. 

В то время, как число растений, употреблявшихся народом прежде, по Далю, Анненкову, Дерикеру и др., нужно считать многими сотнями и даже тысячами, число их, — по указаниям наших сотрудников, едва достигает 150. 

Некоторые из этих названий, неизвестные прежде, едва ли относятся к каким-либо новым травам, и по видимому, образовались взамен старых, утраченных понятий.  

Названия эти не имеют ботанического характера определения прежнего времени (Описание и названия растений в наших старинных травниках и лечебниках отличаются замечательной точностью, звучностью и выразительностью (большое собрание травников, зелейников, цветников, лечебников и «домашних обиходов», имеется в И.П. Библиотеке, в С.-П), 
они или грубы, или одноименны с теми болезнями, против которых употребляются. 
Такова, напр., 
нечисть-трава, в отваре которой моют ребят от «чесу», 
обжорная трава, настой которой употребляется для аппетита (Казанск. г.), 
лиховая — от зубной боли (Рязанск. г.), 
замайковая — при кори, 
колун, или усовая трава — при колотье въ боку (Новгородск. г.), 
уразная при ушибе (Вологодск. г.),
литячечная при «литячках» на лице у детей (Казанск. г.) и пр. 

Потеря этих названий и совершенная утрата понятий о многих целебных растениях, оставшихся не исследованными и, быть может, ценных, особенно в виду стойкости суеверных приемов лечения и сохранения многих способов грубых и вредных, без сомнения, есть явление неблагоприятное и едва ли желательное: в народной медицине, по видимому, совершается та же эволюция, какая происходить в народной поэзии с песней.